и прищурился.

— Та-а-ак…

Я уже знала этот взгляд.

— Даже не начинай.

— Ну-ка… Покрутись.

— Вадик.

— Не спорь. Давай, покрутись. Это профессиональная оценка.

Я демонстративно медленно повернулась вокруг своей оси. Он внимательно осмотрел меня с головы до ног, задумчиво кивнул и совершенно серьёзно произнёс:

— Охерительная секси-мама.

Я закрыла глаза и улыбнулась.

— Господи…

— Не перебивай эксперта. — Он поднял палец. — Раньше была айс, бэйби. Теперь… хот, бэйби.

Он ещё раз критически меня оглядел.

— Аверина… Материнство тебя вообще не испортило. Ты почему ещё красивее стала?

Он глубоко вздохнул.

— Всё. Официально. Теперь ты милфа.

Я возмущённо посмотрела на него.

— Ты офигел? Я что, старая?

Он закатил глаза.

— А кто сказал, что милфа — это про возраст? — он ухмыльнулся и заиграл бровями — Это высшая лига, Катенька. Это знак качества.

— Ты дурак, Вадик.

— Не-а. Я ценитель прекрасного.

Он ещё раз внимательно оглядел меня с головы до ног.

— Но это вообще нечестно. Я ехал поддержать измученную мать-одиночку… а дверь мне открыла модель из рекламы домашней одежды.

Я фыркнула.

— Я вообще-то не выспалась.

— Вот именно! Представь, что будет, когда поспишь. Мне тогда дома придётся в солнцезащитных очках ходить.

Я покачала головой и отступила в сторону.

— Заходи уже, клоун.

Он сунул мне в руки букет.

— Ну-ка подержи.

Не успела я ответить, как он шагнул вперёд, легко приподнял меня над полом и резко крутанув вокруг себя, крепко обнял.

Я рассмеялась.

— Ты с ума сошёл!

— Аверина…

Он наконец поставил меня обратно, но рук не убрал. Несколько секунд просто смотрел мне в глаза. Улыбался уже совсем по-другому.

— Москва вообще потускнела без тебя. С возвращением домой, крошка… Мы скучали.

Я почувствовала, как в глазах защипало и сама еще раз крепко обняла его за шею свободной рукой.

— Я тоже скучала, Вадик. Очень скучала.

Он коротко чмокнул меня в макушку.

— Вот. Совсем другое дело. Теперь можно официально считать, что ты вернулась.

Он сделал шаг назад, забрал у меня букет.

— А теперь найди вазу для этого веника, пока он не решил сдохнуть у тебя в прихожей.

Я уже открыла рот, чтобы ответить, как заметила, что Вадик вдруг замолчал. Его взгляд скользнул куда-то мне за спину. Я обернулась. Из-за косяка дверей гостиной выглядывала маленькая любопытная мордашка. Большие карие глаза, растрёпанные тёмные кудряшки и плюшевый заяц, которого она крепко прижимала к груди. Алиса молча разглядывала незнакомого дядю.

Вадик очень медленно опустился на корточки и совершенно серьёзно сказал:

— Ого… Какая ты маленькая…

Алиса не ответила. Только ещё сильнее обняла зайца. И продолжала внимательно рассматривать его.

Вадик поднял ладони.

— Всё-всё, принцесса, не бойся. Я хороший. Ну… почти. — он усмехнулся сам себе — Я друг твоей мамы. Самый крутой. Самый легендарный. Самый стильный в этом подъезде. Ну… после твоей мамы, конечно. И самый скромный.

Я не сдержала улыбку.

— Особенно последнее.

Не отрывая взгляда от Алисы, он невозмутимо ответил:

— Не разрушай легенду при ребёнке.

Он еще какое-то время смотрел на Алису, а потом тихо сказал:

— Крош, ты, конечно, очень красивых людей производишь.

Я невольно улыбнулась.

— Спасибо.

Потом посмотрела на часы.

— Пойдём. Мне ребёнка кормить надо. Могу и тебя заодно покормить. Хочешь?

— Жрать я всегда хочу. Я вообще-то думал, после двух лет в Лос-Анджелесе ты меня совсем по-другому встретишь, с калифорнийским гостеприимством.

— Это как?

— «Заходи, Вадик. Шмаль на кухне в банке из-под печенья. Чувствуй себя как дома».

— Вадик, ты совсем дурак? Здесь ребёнок. И на кухне у меня только каша.

Он посмотрел на меня пару секунд и неожиданно улыбнулся.

— Всё… Аверину окончательно захватили материнские войска. А, знаешь… Тебе идёт.

Я рассмеялась и дала ему легкий подзатыльник и пошла на кухню. Через минуту поставила перед Алисой тарелку с кашей. Она тут же деловито схватила ложку. Через пять секунд каша была везде. На ложке, на столике, на щеке. И даже немного в волосах.

— Алиса…

Я только вздохнула и потянулась за салфетками. Вадик тем временем уже устроился за островом. Перед ним стояла тарелка с бутербродами. Он с удовольствием откусил сразу половину от одного.

— Блин… Я скучал по твоим бутерам. Может, мне жениться на тебе? — с набитым ртом произнёс он.

— Ты скучал по бесплатной еде, Вадик. Можешь просто приезжать пожрать. К чему эти брачные сложности?

— Обязательно надо было всё так опошлить? Это вообще-то было романтическое предложение.

Я только закатила глаза. Алиса тем временем уже сползла со стульчика и уселась на ковёр в гостиной с игрушками. Вадик машинально проводил её взглядом. Несколько секунд молчал. Потом ещё несколько.Я поймала его взгляд.

— Что?

Он не ответил и продолжал смотреть. Потом задумчиво произнёс:

— Слушай, крош…

Я вопросительно посмотрела на него.

— Интересно… На кого она всё-таки похожа?

Я посмотрела на него и улыбнулась.

— Надеюсь, не на тебя?

Он фыркнул и оголил в улыбке все свои тридцать два зуба.

— Это, к счастью, исключено. Но шутка хорошая.

Откусил ещё бутерброд.

— А легенда уже есть?

— Какая легенда?

— Ну про батю. Куда он делся.

Я задумалась на секунду.

— Скажи ей потом, что батя волшебник.

Я рассмеялась.

— Почему волшебник? Я думала сказать, что полярник.

— Потому что съеб… — запнулся, посмотрел на Алису и исправился — испарился красиво.

Я покачала головой и улыбнулась.

— Вадик, мне правда тебя не хватало.

Он сделал глоток кофе и снова посмотрел на Алису. И вдруг перестал улыбаться. Совсем.

— А если серьёзно… Она очень похожа на твоего этого кренделя, Кать.

Я медленно опустила взгляд.

— Знаю.

Он ещё раз посмотрел на Алису.

— На фотографиях это вообще не так заметно. А вживую… — он тихо выдохнул. — Особенно когда смотрит вот так, сразу понятно чья это дочь.

Я молча кивнула.

— Меня же тут на корпоратив заказывали в «Стройнефтегаз». Видимо мимо твоего бывшего прошло согласование, потому что он очень удивился увидеть меня среди приглашенных артистов. Всё выступление простоял в углу с таким видом, будто я не артист, которого сам же его холдинг пригласил, а какой-то левый тип, случайно забредший на сцену. Я думал, он сейчас лично меня отменит. Я поржал. Видать, крепко я ему в память