застёжками. От них исходила едва уловимая вибрация, почти неощутимая, но моя пробуждающаяся магия чувствовала её, как зверь чувствует запах грозы.

Я осторожно, с замиранием сердца, достала одну из книг. Она была тяжёлой, её обложка была сделана из чёрного, как уголь, дерева. На ней не было ни названия, ни символов. Я открыла её. Страницы были из тончайшего, почти прозрачного пергамента, и они были пусты. Я провела по ним пальцами, ожидая чего-то, но ничего не произошло.

Разочарование кольнуло меня. Я отложила книгу и взяла другую, поменьше, из светлого дерева, похожего на ясень. Она была исписана мелким, убористым почерком на языке, который я не знала. Символы были похожи на летящих птиц, они сплетались в причудливый, непонятный узор.

И тут я увидела её. Последнюю книгу, лежавшую в самом дальнем углу полки. Она была не такой, как остальные. Её обложка была из мягкой, тёмно-синей кожи, потёртой на сгибах. На ней не было резьбы или застёжек, лишь один-единственный символ, вытисненный серебром. Тот самый дракон, кусающий свой хвост. Эта книга была меньше и тоньше остальных, она выглядела… личной.

Я протянула к ней руку. Это был дневник. Я не знала этого, но я чувствовала. Это было наследие моей матери.

Я коснулась прохладной кожи кончиками пальцев, и в этот момент всё изменилось.

Резкая, обжигающая волна тепла ударила мне в руку, взметнулась по венам, добежала до самого сердца и взорвалась там тысячей осколков. Я вскрикнула, отдёргивая руку, словно от огня. Книга упала на пол с глухим стуком.

Я смотрела на неё, тяжело дыша. Серебряный дракон на обложке горел ровным, мягким голубым светом. Он пульсировал, словно живое сердце, в такт моему собственному. Сияние заливало полумрак библиотеки, отбрасывая на стеллажи длинные, пляшущие тени.

Я опустилась на колени. Страх боролся с любопытством. Что это было? Какая сила таилась в этой книге, в наследии моей матери?

Свет начал медленно угасать, пока от него не осталась лишь едва заметная, мерцающая дымка вокруг символа. Я снова протянула руку, на этот раз медленно, осторожно. Я коснулась обложки. Тепло было всё ещё там, но теперь оно не обжигало, а согревало. Оно было знакомым, родным.

Я подняла дневник, открыла его. Символы на первой странице, те самые, похожие на летящих птиц, тоже светились, но уже не так ярко. Я провела по ним пальцами. И тут произошло нечто невероятное.

Под моим прикосновением символы начали меняться. Они поплыли, изгибаясь и вытягиваясь, словно были нарисованы жидким светом. На мгновение они превратились в бессмысленную вязь, а затем… сложились в знакомые буквы.

«Той, в ком течёт моя кровь, той, что найдёт этот ключ. Знай, дитя моё, сила, что спит в тебе, есть и дар, и проклятие. Она отзовётся на зов твоей души, но лишь истинная пара поможет раскрыть её полностью. Ищи его. Твоя вязь приведёт тебя…»

Вязь? Что за вязь?

Я перевернула страницу. Там были другие записи, и они тоже менялись под моими пальковыми, превращаясь в понятный мне язык. Это был не просто дневник. Это был учебник, путеводитель по миру, о котором я не имела ни малейшего понятия. Миру драконьей магии.

Внутри меня что-то сдвинулось. Словно плотина, сдерживавшая мою силу, дала первую, крошечную трещину. Я почувствовала, как по телу разливается теплая и мощная энергия. Она всегда была частью меня, но я не знала об этом. Гера знала. Она чувствовала её и пыталась вытянуть из меня по капле, как вампир.

Я сидела на холодном полу старой библиотеки, прижимая к груди дневник матери, и слёзы текли по моим щекам. Это были слёзы облегчения. Я не была одна, моя мама была со мной, и она оставила мне ключ к знаниям.

И я собиралась научиться ими пользоваться.

Глава 4

Тепло, исходившее от дневника матери, растеклось по моим ладоням, просачиваясь под кожу, и на мгновение мне показалось, что я не одна в этом гулком, пыльном святилище, словно её дух, заключённый в страницах, коснулся меня, одобряя и направляя мои действия и мысли.

Я сидела на холодном полу, прижимая книгу к груди, и теперь, тишина библиотеки больше меня не угнетала. Она словно стала моим союзником, укрывая меня от враждебного мира.

Я снова и снова перечитывала строки, пока они не впечатались в мою память. Моя сила была заперта, но не мертва. Она спала, и Гера, как пиявка, питалась её крохами, пока я была слаба и невинна. Но теперь я все знала.

Тихий, едва слышный кашель заставил меня вздрогнуть.

Сердце ухнуло куда-то в пропасть, а потом с бешеной скоростью рванулось вверх, заколотившись о рёбра. Я резко обернулась, инстинктивно пряча дневник за спину, словно воришка, пойманный на месте преступления. Книга обжигала кожу сквозь тонкую ткань платья, её тепло превратилось в предательский жар.

В проёме потайной секции, очерченный мягким светом лампы, стоял отец.

Он не зашёл полностью в коморку, где я сидела, он лишь шагнул из-за стеллажа, и его огромная фигура почти полностью перекрыла узкий проход. Его лицо было в тени, но я чувствовала его тяжёлый изучающий взгляд.

— Отец… — выдохнула я, и голос прозвучал как-то слабо, по-детски. Я заставила себя встать на ноги и выпрямиться.

Лорд Галеон Марцел шагнул вперёд, выходя на свет. Его рыжая борода, тронутая сединой, в свете лампы казалась сотканной из огня и пепла. Его взгляд был прикован к раскрытой нише, и к пустым местам на полке, где ещё минуту назад лежали книги моей матери.

— Что ты здесь делаешь, Аделаида? — его голос был тихим, но в нём слышались раскаты далёкого грома.

Я сглотнула. Мне нужно было быстро придумать правдоподобную отговорку, чтобы он не заметил моего проснувшегося интереса.

— Я… я искала, — я сделала шаг ему навстречу, стараясь держаться как можно естественнее, всё так же пряча дневник за спиной, — Я подумала… после утреннего разговора… Мне стало стыдно, что я так мало знаю о традициях и об истории великих родов.

Я видела, как дёрнулся мускул на его щеке.

— О каком роде