его самодовольный голос. — Салют — это кровь, хруст и паника. Я бы посмотрел. Я бы даже закусил.»

— Только тебя тут и ждали, Блохастый, — фыркнула Фея, мгновенно ощетинившись. — Ну разумеется, ты за резню. Тебе бы лишь бы сожрать да поглядеть, как горит.

«Летающий калькулятор впервые сказал умную вещь. Пометь дату в календарике.»

— Никакого салюта, — отрезал я, не дав им разойтись. — Ни эстетического, ни гастрономического.

Мурзифель смерил меня долгим взглядом, прикидывая, стоит ли спорить с Хозяином из-за такой мелочи, как поголовное истребление. Решил, что не стоит. Спрыгнул с кресла, повёл хвостом и так же лениво растаял в темноте коридора — досматривать Столицу, которую последние дни обходил, как новый владелец обходит купленное поместье.

— Вот и поговорили, — буркнула Фея ему вслед.

Я снова перевёл взгляд на карту. Салют я отменил — а красная сыпь на ней никуда не делась.

* * *

Несколько тысяч имён. Целый стадион тех, кто привык считать себя несменяемыми хозяевами этой земли. Фея вывела на соседний экран итоговую сумму ущерба, и я скользнул по ней взглядом без малейшего интереса. Финансовые отчеты этого мира меня никогда не занимали — пестрые фантики, ценные лишь для тех неразвитых умов, что превратили их в смысл своего короткого существования.

Меня занимало другое. Экосистема.

Эти люди десять лет выступали в роли чистой энтропии: они глушили естественный рост, отравляли почву и превращали живую, потенциально великую страну в стоячее гнилое болото. Для меня, как для Архитектора, нет порока тяжелее, чем бессмысленное разрушение структуры. Обычное насекомое саду не мешает, оно — часть цепи, но эти существа умудрялись подтачивать сам корень.

Местные с казнокрадами разбираются долго и нудно. По сути вся система создана так, что казнокрад может отделаться легким испугом. Канцелярия, суды, апелляции, горы макулатуры и годы бессмысленной возни ради того, что мне было очевидно с одного взгляда на колонку цифр. Человечество обожает усложнять простые алгоритмы. Это скучно и это совершенно не стоит моего времени.

Для рутинной очистки у меня теперь хватало инструментов. Я сознательно интегрировал в структуру «Эдема» самых одаренных хищников Империи — тех, кого старая система попыталась переломать, но в силу своей глупости не сумела доломать до конца. Самое время распределить роли в новой экосистеме.

Лебедев, моя финансовая акула, изголодавшаяся по добыче планетарного масштаба. Стоит перенаправить его аналитический гений на теневые офшоры элиты — и он обнулит их счета так изящно, что обворованные казнокрады еще долго будут изучать отчеты, не понимая, в какой момент превратились в нищих. Лилит, чей разум рожден для плетения безупречных интриг, может заставить эту публику в панике жрать друг друга ради выживания станет для нее контролируемым и крайне увлекательным экспериментом. Артист с его «Труппой» превратит неизбежный трибунал в такую образцовую постановку, что она на века станет уроком для следующих поколений. Крайнов — системный аудитор, способный по одной нестыковке в накладной размотать и изолировать целый клан.

Мне не нужно карать их лично. Достаточно просто настроить внутренние фильтры системы, и они очистят организм Империи быстрее, злее и эффективнее любого официального суда.

Фея слегка склонила голову набок. Читать мои мысли по мимике она научилась превосходно.

— У вас то самое лицо, Хозяин, — заметила она, и в её голосе скользнула едва заметная улыбка. — Лицо человека, который только что изящно оптимизировал грядущую катастрофу. Мне готовить новые директивы для аналитических отделов?

— Пока рано. — Я слегка повернул перстень на пальце, глядя на угасающую карту коррупционных схем. — Пригласи Александра. Нам пора ввести его в курс новой государственной архитектуры.

Александр вошёл быстрым шагом. За недели, что прошли с его прибытия в Эдем, прежний мальчишка-марионетка окончательно стёрся, уступив место кому-то куда более функциональному. Он держал под мышкой папку с собственными набросками — я различал заголовки сквозь обложку, не давая себе труда вчитываться. Что-то про налоги, армию и продовольствие. Он пришёл спасать страну и готовился, судя по всему, к долгому разговору о том, как именно мы будем её латать.

Я не отрывался от карты, что медленно вращалась передо мной.

— Александр. Те чиновники и генералы, которых ты на прошлой неделе в панике рассовал по камерам. — Я лениво пролистнул следующий слой данных. — Выпусти их. Всех до единого.

Он замер, уставившись на меня в изумлении.

— Но… Лорд Воронов. — его голос поймал твёрдость не сразу. — Это предатели, которые подчинаются только совету кланов. Выпустить их — значит признать, что всё сойдёт им с рук.

— Выпустить их — значит выпустить, — ответил я и наконец отвернулся от карты.

Я взглянул на него так, как смотрят на способного ученика, застрявшего на простой задаче не от тупости, а от нехватки данных.

— Ты по-прежнему мыслишь старыми категориями. Война, суд и возмездие. — Тон я держал ровный. — Возьмёмся судить их поодиночке — увязнем в бумагах на десятилетие, а их капиталы так и осядут в чужих банках. Каждый процесс — это армия адвокатов, апелляции, свидетели, которых либо покупают, либо хоронят. Старая система умела беречь своих.

Александр слушал, не перебивая.

— Поэтому здесь всё будет устроено иначе. Сажать их я не стану. Напротив — верну им свободу, активы и приятную иллюзию, что они снова в игре. А дальше просто настрою условия так, чтобы они принялись пожирать друг друга сами, без моего участия. Изолирую капиталы, и лишу внешней опоры. Сведу их интересы в тесном пространстве, где места хватит не всем. В борьбе за выживание каждый сдаст десяток соседей не задумываясь — и принесёт мне ключи от Империи добровольно, считая это собственным спасением.

Я снова перевёл взгляд на угасающую карту.

— По сути, я выстраиваю мышеловку размером с государство. Один вход, ни одного выхода. Внутри — корм, теснота и единственный способ уцелеть: оказаться полезным новой структуре. Им будет казаться, что они переиграли Эдем и победили. На деле они своими же руками разберут старую гниль на части и сложат обломки там, где мне удобно.

Александр молчал, и за его расширенными зрачками медленно проворачивалась мысль, нащупывая дно сказанного. До самого низа он пока не достал, но ученик он был способный и двигался в верную сторону. Как раз туда, где сможет забрать на себя всю эту бесполезную рутину.

Но главного он ещё не уловил.

Оставалось подтолкнуть его к последнему шагу.

— Освободи их всех, — повторил я, не повышая