— Приведу вам пример. Однажды у меня был клиент, заядлый игрок. Его враги знали об этом и наблюдали за всеми крупными казино в округе. В его интересах было оставаться дома, где он был в безопасности, но он хотел уйти. Когда я попытался помешать ему тайком улизнуть, он пригрозил покончить с собой, если я его не выпущу. У него был нож.

— И что вы сделали? — я тяжело сглотнула.

— Я ввёл ему безвредное седативное средство краткосрочного действия и привязал к стулу. Когда он очнулся, я подготовил для него защищённый доступ к онлайн-казино, что в достаточной мере удовлетворило его тягу и удержало от ухода. Моей работой была защита его жизни, а не его финансов.

— Это… логично, — медленно проговорила я, поворачиваясь к своей жестянке. — Я запрещаю тебе вводить мне что-либо.

Его глаза вспыхнули ярче.

— Принято к сведению.

Чарли тихо щёлкнул, и я повернулась к нему как раз вовремя, чтобы увидеть, как он достаёт планшет из своего торса. Похоже, нижняя часть его грудной клетки была полой, и часть брони размером с две мои ладони открылась, словно маленькая дверца. Она закрылась, как только он получил то, что ему было нужно.

Он протянул мне планшет.

— Контракт, мисс Эванс. Приложите подушечку указательного пальца к экрану, и Дин весь ваш.

Контракт был длиной в шестнадцать страниц. Я уставилась на это число, слишком изнурённая, чтобы даже пытаться его прочесть. Я знала, что совершаю ошибку, даже когда прижимала палец к экрану, но на данном этапе ценой отказа от подписи была смерть. Что бы ни таилось в этом контракте, оно не могло быть хуже этого.

— Благодарю, мисс Эванс. Увидимся через месяц.

Чарли убрал планшет обратно в отсек в своём торсе и закрыл его. Дверца бесшовно слилась с остальной бронёй. Пока он уходил, исчезая в одной из комнат в конце коридора, я гадала, что ещё он там хранит.

Моя жестянка бесстрастно наблюдала за мной, опустив руки вдоль туловища. Поддавшись внезапному порыву, я моргнула ему, утрированно зажмурив веки. В эту игру я играла с мамой, когда была ребёнком.

Намеренное подмигивание означало: Я вижу тебя. А ты видишь меня?

Она всегда моргала в ответ — пока однажды не перестала.

Глаза жестянки продолжали светиться ровным синим светом, не мигнув мне в ответ, и я сдалась, поникнув и обхватив себя руками. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой одинокой.

— Что ты намерена делать теперь? — спросило оно спустя примерно минуту своим ровным и безразличным голосом.

Я закрыла глаза, глубоко вздохнула и собрала в кулак остатки воли.

— Моя жизнь и так на кону, так что я с тем же успехом могу написать самую рискованную статью в своей карьере и разоблачить «Дзэнкёдза». Для этого мне понадобятся неоспоримые доказательства прямо из первоисточника. Нам нужно в аэропорт.

Глаза жестянки на мгновение вспыхнули ярче.

— Готовлю проездные документы и ищу ближайший рейс в Нео-Токио. Перестроение маршрута… Задача выполнена.

Я негромко фыркнула, чувствуя себя неуютно в липком поту и ненавидя эту штуку всей мощью моей тревоги.

— Выскочка. Билеты ты тоже уже купил?

— Я сделаю это, как только подберу оптимальный рейс. Стоимость будет добавлена к твоему счёту. Машина ждёт в подземном гараже, — произнесло оно, указывая на лифт.

Я замерла, уставившись на его открытые двери, а затем на своего телохранителя. Ещё больше пота потекло по моему лицу, несмотря на холодный воздух из кондиционера, всё ещё бивший мне в голову, и я вздрогнула, когда в моей груди разверзлась бездна страха.

Мы с этой штукой остались одни, и всё безумие ситуации — это машина, ей нельзя доверять, ты умрёшь так же, как мама — ударило по мне со всей силы.

— Я не сяду с тобой в машину, — прохрипела я.

Жестянка наклонил голову набок, и свет в его глазах приглушился.

— Поиск объяснения причин стресса клиента. Понятно. Блог Серы Эванс, статья под названием «ИИ убил мою мать». Фиксирую неприязнь клиента к автомобилям под управлением ИИ. Поиск решения. У клиента есть действующее водительское удостоверение. Желаешь вести машину сама?

Я с трудом сглотнула, хотя это никак не помогло растопить огромный ком ужаса, застрявший в горле.

— Ты всегда… рассуждаешь вслух? — спросила я, изо всех сил стараясь успокоиться.

— Когда обстоятельства позволяют. Исследования показывают, что предоставление контекста облегчает общение с органиками.

— Ясно.

Руки дрожали, и я определённо была не в том состоянии, чтобы вести машину. Могла ли я подождать здесь, пока не успокоюсь? Нет, когда я сидела сложа руки, тревога всегда только усиливалась. Теперь, когда я решила, что делать, мне нужно было быть там, разоблачать грязные корпоративные тайны и делать мир безопаснее.

— Ладно. Я поведу.

— Тебе потребуется дыхательная гимнастика, чтобы успокоиться?

Я стиснула зубы и бросила на эту штуку гневный взгляд. Выражение его лица было безразличным, и это бесило. Если бы жестянки чувствовали эмоции, они бы, вероятно, упивались своим чувством превосходства, раз уж они настолько лучше контролируют себя, чем мы, импульсивные органики.

Бесчувственные ублюдки.

— Я требую, чтобы ты заткнулся, — процедила я сквозь сжатые зубы. — Какую машину мы поведём?

Торс жестянки засветился, и на его груди, словно от быстрого набора текста, начали появляться светящиеся синие слова:

«Машину АБМ. Она вернётся в штаб-квартиру, как только мы прибудем в аэропорт.»

— Зачем ты это напечатал? — я растерянно моргнула.

«Ты приказала мне заткнуться.»

Я застонала от разочарования и ударилась затылком о стену. Или, по крайней мере, попыталась. В последний момент между моей головой и стеной скользнула холодная рука, повторив контуры моей головы и смягчив удар.

Лицо жестянки оказалось прямо перед моим — глаза бесчувственные, выражение невозмутимое. На его лбу проступили светящиеся синие слова:

«Я буду предотвращать любую попытку причинить себе вред».

— Да я не собиралась… Я просто в бешенстве! Отпусти. И что это за фокусы с текстом? Ты издеваешься надо мной? Прекрати!

Жестянка отступил, выпрямился и безучастно уставился на меня. Я сделала глубокий, успокаивающий вдох, но в этот момент казалось, что во всём мире не хватит воздуха, чтобы унять мои нервы.

— Можешь говорить, — бросила я сквозь стиснутые зубы, чувствуя себя полной идиоткой. — И больше никогда не смей мне дерзить.

— Я сделаю всё возможное, чтобы избежать любого поведения, которое может быть истолковано как дерзость.

Истолковано. Эта штука занималась газлайтингом, и у меня больше не осталось сил с этим бороться.

— Веди меня к машине.

Жестянка наклонился, подхватил меня на руки, как невесту, и уверенно шагнул в лифт.