кипя от злости. Её радужки теперь отливали краснотой — явный признак того, что она едва сдерживает гнев. Я плотно сжала губы и сделала глубокий вдох, переводя взгляд с жестянки на залитую солнцем парковку снаружи.

У меня не было выбора.

— Что ж, идёмте, — бросила я, направляясь к своему консультанту.

Я не верила, что разумность вообще возможна для жестянок на базе ИИ. О да, я слышала о многочисленных случаях, а также об одном бестелесном ИИ, который якобы обрёл самосознание и влюбился в полусирену. Некоторым ботам даже даровали гражданство, что было просто нелепо.

Но это не могло быть правдой. Они были лишь машинами и строками кода, и ничем больше. Я буду начеку и сделаю всё возможное с теми паршивыми картами, которые сдала мне Адель. Нищим выбирать не приходится.

— Это невозможно. Вы наверняка неправильно посчитали.

Я с раздражением потянулась к планшету в руках жестянки, но мой консультант отъехал на офисном кресле и указал на белую стену. Свет приглушили, и на стене чётко проступила ярко-синяя диаграмма с расценками АБМ.

Мы сидели в большом комфортабельном конференц-зале без окон. Жестянка только что сообщил мне, что единственная защита, которую я могу себе позволить, — это услуги одного из его сородичей.

— Видите? — с раздражением бросила я, быстро считая в уме. — Я могу позволить себе, к примеру, шехру. У меня достаточно денег!

Лицо жестянки оставалось абсолютно нейтральным, голос — спокойным.

— Да, мисс Эванс. Но это лишь дневная ставка. Как работодатель телохранителя, вы также несёте ответственность за его питание и проживание. Это добавит к стоимости ещё около двадцати процентов. Шехру много едят.

— Ох, да твою же… — я плотно сжала губы, в ярости от того, что не учла этого. Обычно я мастерски собирала информацию, но этот взрыв напрочь выбил меня из колеи. Я просто рассыпалась на части.

— Не торопитесь, пожалуйста. Я помогу вам найти наиболее выгодное решение и обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы обеспечить вашу безопасность.

Я взглянула на эту штуку. На его красивом, идеально симметричном лице застыло выражение любезной готовности помочь. На мгновение я почувствовала благодарность. С тех пор как взорвалась моя машина, я чувствовала себя отчаянно одинокой — ни полиция, ни друзья не захотели мне помогать.

— Мы делаем всё возможное, мисс Эванс. О, ещё одно электронное письмо с угрозами расправы? Положите его в стопку, мы доберёмся до него в порядке очереди.

Но мои так называемые друзья оказались даже хуже равнодушных полицейских.

— А чего ты ожидала, Сера? Ты мешаешь их бизнесу, а всё, что их волнует — это деньги. Я удивлён, что они так долго ждали, прежде чем попытаться заткнуть тебя навсегда. Поступи по-умному, если хочешь, чтобы это прекратилось. Извинись и брось эту вендетту. Прошло уже шесть лет. Достаточный срок, чтобы отгоревать.

Это было три дня назад. Я только что рассказала Су, которую в то время считала своей самой близкой подругой, о бомбе. Я в подробностях описала ей, как она взорвалась, пока я стояла рядом — достаточно близко, чтобы почувствовать взрывную волну, и достаточно далеко, чтобы избежать травм. Я рассказала ей о кошке, которая запрыгнула на капот и спровоцировала взрыв.

О том, что от неё осталось.

У неё для меня не нашлось ничего, кроме раздражения и досады. Её мнение было предельно ясным. Она считала, что это моя вина.

Мой консультант был первой… сущностью… проявившей хоть какое-то подобие доброты. Но их именно так и программируют, напомнила я себе. ИИ будет во всём с тобой соглашаться, льстить тебе и притворяться лучшим другом — до тех пор, пока не облажается так сильно, что твои мозги разлетятся по лобовому стеклу.

Я сползла на стуле, уставившись на таблицу с расценками. Значит, вот и всё, да? У меня действительно не осталось выбора.

— А что, если я найму его только на неделю… — нерешительно начала я, но существо покачало головой.

— У нас три агента-шехру в районе Лос-Анджелеса, и все они сейчас заняты. Для ваших нужд я бы предложил голема или урсу, но их расценки будут выше, учитывая ваш текущий уровень риска. В отличие от шехру, они не являются полностью пуленепробиваемыми.

Мой взгляд то и дело возвращался к самому дешёвому варианту. Боевой улучшенный киборг. Всё, что ему требовалось — это настенная розетка. Ни еды, ни кровати. В конце концов, это была машина, которой не нужно ни личное пространство, ни какие-либо удобства. Всё, во что он мне обойдётся — это сама комиссия.

Более того, я смогу нанять его почти на два месяца. Сейчас два месяца казались вечностью. За два месяца я смогу во всем разобраться. Я смогу это решить с лёгкостью.

Но лёгкость эта была ложью, и ценой веры в неё была смерть. Я покачала головой, но мой консультант заговорил первым.

— Позвольте мне показать вам нашу статистику, — таблица на стене изменилась, отобразив две колонки с процентными значениями. — Слева вы видите показатели успеха наших органических агентов, а справа — показатели успеха наших агентов-киборгов. Как видите, оба значения высоки, хотя у органиков процент чуть выше.

— Восемьдесят шесть процентов у киборгов, — пробормотала я, недоверчиво хмурясь. — Что вы считаете успехом?

— Клиент жив и структурно невредим по окончании задания.

Я развернула кресло, чтобы в упор посмотреть на него.

— Структурно невредим? Что это значит?

Он… оно слегка улыбнулось, и я поджала губы, отводя взгляд. Казалось таким неестественным, что существо из металла способно улыбаться, но материал, из которого было сделано его лицо, представлял собой запатентованный композит, обладавший прочностью титана и гибкостью силикона. Это выглядело пугающе.

— Это означает отсутствие переломов или серьёзных физических травм. Мы считаем царапины или поверхностные раны вполне допустимыми, учитывая общий характер наших заданий.

— Значит, из сотни клиентов восемьдесят шесть выживают и могут об этом рассказать?

Его улыбка стала шире, и я раздражённо фыркнула. Мой предательский, произошедший от обезьяны разум наделил эту штуку личным местоимением только потому, что она мне улыбнулась. Не успею я оглянуться, как доверюсь ей, и тогда мне конец.

Совсем как маме.

— Нет, мисс Эванс. Из сотни выживают девяносто четыре клиента. Из этого числа восемьдесят шесть остаются в почти идеальном состоянии. Остальным восьми приходится восстанавливаться после переломов, тяжёлых ожогов, огнестрельных ранений или радиационного облучения. Я вижу здесь, что вам угрожали, помимо прочего, обезглавливанием, изнасилованием, длительными пытками, утоплением и расчленением. В настоящее время риск того, что эти угрозы станут реальностью, очень высок. Если вы