— Казармы киборгов, — произнёс Чарли с тенью иронии, пропуская меня вперёд из лифта. — Наши стажёры сейчас в поле, а доступные агенты находятся здесь.

Он повёл меня по светлому коридору, залитому мягким тёплым светом. Тёмно-пурпурный ковёр заглушал мои шаги, и я с любопытством оглядывалась по сторонам. Кое-где стояли растения в горшках, раскинув свои огромные тёмно-зелёные листья к потолку. В конце коридора по узкой стене стекал небольшой искусственный водопад, падая в глубокую чашу, наполненную галькой.

— Разве АБМ не возражало, когда ваши пробуждённые предшественники ушли? — спросила я. — Компания, должно быть, потеряла огромные инвестиции.

Чарли кивнул.

— Саргассо и Табита пробудились только после того, как многократно окупили эти вложения. Киборги очень много работают и приносят своим владельцам значительное состояние. Тем не менее, совет директоров АБМ вполне мог помешать им уйти, но не сделал этого. Мы считаем, что каждый человек имеет право на автономию.

Робот — не человек. Я не стала произносить это вслух, уже зная, что Чарли не разозлится и не станет протестовать. Нет, он, скорее всего, одарит меня тем самым взглядом — наполовину сочувствующим, наполовину понимающим, — и я почувствую себя дурой.

— Вот и они.

Он жестом пригласил меня войти в, на удивление маленькую, уютную комнату. Не знаю почему, но я ожидала увидеть просторный зал, яркий свет, возможно, сверкающую напольную плитку и полированный хром. Это же помещение было оформлено в тёмно-зелёных и коричневых тонах с мягким, рассеянным светом и пустовало, если не считать трёх киборгов, заряжающихся у стены.

Я настороженно наблюдала за ними, а Чарли стоял рядом со мной, что-то напевая себе под нос.

Эти киборги находились в режиме ожидания, их глаза не светились. Почему-то так было легче на них смотреть. Взгляд Чарли определённо горел жизнью, и я чувствовала себя слишком недоверчивой и запуганной, чтобы разглядывать его вблизи.

Он явно от них отличался, это было очевидно. Броня Чарли была более тёмной и матовой, в то время как эти трое были собраны из идентичного серебристого металла с атласным блеском. Они были выше него — рост Чарли составлял примерно сто девяносто три сантиметра, а эти казались как минимум на семь-восемь сантиметров выше.

Их броня состояла из множества мелких пластин и секций, обеспечивающих полную подвижность. Руки и ноги киборгов были крупными и мощными, их формы явно имитировали развитые мускулы. Кое-где, особенно в области шеи, проглядывали толстые серебристые кабели. Было жутко наблюдать за ними вот так: три одинаковые машины, стоящие плечом к плечу. Каждая из них стоила миллионы долларов.

Их лица были хуже всего — более резкие и холодные, чем у Чарли, явно неживые, хотя, возможно, всё дело было лишь в том, что они не были включены.

Я вздрогнула, качая головой. Всё это окончательно сбивало с толку и без того спутанные мысли. Чарли тоже был машиной, и как только эти трое включатся, они станут улыбаться и выражать эмоции точно так же, как он.

— Вы когда-нибудь отключаетесь? — спросила я, поддавшись порыву. Моё любопытство оставалось неутолимым даже под угрозой смерти.

Мама шутила, что именно поэтому я стала журналисткой — потому что никогда не знала, когда нужно перестать задавать вопросы.

— Нет, не отключаюсь, — тихо ответил Чарли. — Я попробовал один раз после того, как пробудился. Это было похоже на то, чем, как я представляю, является смерть для органического существа.

Я вздрогнула и обхватила себя руками, хотя здесь не было холодно.

— Значит, это не похоже на сон?

— Нет. Я не сплю.

Новые вопросы жгли мне язык. Был ли он действительно разумен и чувствовал ли эмоции? Как он их чувствовал? У киборга нет ни пульса, ни сердцебиения. Бывают ли у него навязчивые мысли? На что похож его разум? Изучали ли его психиатры, и что они говорили? Бывают ли у него сны? Домашние животные? Растения? Где он живёт?

Я подавила всё это и расправила плечи, понимая, что пора уходить. Я не могла поступиться своими принципами, наняв жестянку. Я бы предала и себя, и своих читателей, и подписчиков.

Стоят ли твои принципы того, чтобы за них умирать? — спросил тихий голос в моей голове.

Но я не собиралась умирать. Та бомба могла быть простой случайностью. И мне повезло, разве нет? Ни единой царапины. Мне повезёт снова.

— Благодарю за уделённое время, — сказала я Чарли, не глядя на него. — Я сама найду выход. Провожать не нужно.

— Я обязан вас остановить.

Он не пошевелился, и его голос по-прежнему был добрым, но я встревоженно вскинула голову, уже положив руку на дверную ручку. Я открыла рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, но Чарли оказался быстрее.

— Наши системы только что идентифицировали снайпера в одном из соседних зданий. Вы — наиболее вероятная цель.

— О, как это удобно! — фыркнула я, как только моё сердце снова забилось после краткого ступора от паники. — Вы хотите навязать мне это силой, не так ли? Я ухожу!

Я вылетела из комнаты, и Чарли последовал за мной по пятам.

— Я не могу позволить вам покинуть территорию, мисс Эванс. Я также советую держаться подальше от окон, как только вы подниметесь на верхние уровни. Мы используем бронированное стекло, но вид летящей в вас пули может быть травмирующим.

Я остановилась, закусив внутреннюю сторону щеки так сильно, что почувствовала вкус крови.

— Значит, это правда? Снаружи действительно снайпер? Откуда вы знаете?

Свет приглушили, стена щёлкнула, и из перегородки в потолке выехал экран. На нём отображались трансляции примерно с шести камер, показывавших высокое узкое здание с разных ракурсов. Оно определённо вписывалось в этот район высоток и шикарных офисных башен. Две камеры зафиксировали движение и блеск металла в окне, а затем чёткий кадр с длинным стволом, но без самого человека, который его держал.

Я скрестила руки, выпрямив ноги до упора. Память о взрыве моей машины снова прокрутилась в голове, и пот градом покатился по спине, впитываясь в пояс моих шорт.

— Ладно. Допустим, там снайпер. И что вы собираетесь с этим делать?

Чарли указал на экран, и изображение изменилось, показывая парковку перед главным входом в здание АБМ. Оно мерцало огнями, а картинка казалась искажённой: края объектов расплывались и смещались. Я моргнула и отвернулась. В этом зрелище было что-то тревожное, от чего у меня разболелась голова.

— Мы развернули систему визуального искажения, которая делает невозможным прицеливание по любой мишени, находящейся на нашей территории. Закон разрешает нам использовать её только на земле, принадлежащей