Ладно тебе, — отмахнулась Марья Ивановна, но покраснела. На второй день они разговорились. — А чего ты в пустыню-то рвёшься? — спросила она. — Неужели правда сокровища нужны? — Да не нужны мне сокровища, — признался Кир. — Просто... надоело всё. Лес, охота, одиночество. Лейсан счастлива, Тео при ней. А я один. — А я? — А ты — подарок судьбы, — серьёзно сказал Кир. — Ты смешная, ты пирожки вкусные печёшь, ты с косой управляешься, ты духов лесных строишь... С тобой не соскучишься. Марья Ивановна засмеялась. — А ты, Кир, оказывается, романтик. — Не романтик, — возразил он. — Реалист. Просто говорю, что вижу. На третий день они уже хохотали как старые друзья. — А помнишь Лешего с его букетами? — спросил Кир. — Ой, не напоминай! — закатила глаза Марья Ивановна. — Он мне такие веники таскал — я из них три месяца грибы готовила!

— А Водяной? — А Водяной вообще... кувшинки мокрые, весь пол залил. Я потом три дня сушила.

— А русалки? Русалки — это отдельная песня, — вздохнула Марья Ивановна. — Ракушки, ракушки, ракушки... Я из них уже доржки возле грядок сделала! Кир хохотал. — Ты, Марья, весь лес перевоспитала. — А то, — довольно сказала она. — Я ж женщина строгая. Сразу видно, кто хороший, а кто не очень. — А я хороший? — с надеждой спросил Кир. — Ты? — прищурилась Марья Ивановна. — Ты пока не определился. Посмотрим, как в пустыне себя покажешь. — Покажу, — пообещал Кир. — Не подведу.На четвёртый день они въехали в предгорья. — Завтра пустыня начнётся, — сказал Кир, глядя на карту. — Там жара, пески, ветер. — А мужики с цветами ? — деловито спросила Марья Ивановна. — Нет, — засмеялся Кир. — Только змеи и скорпионы. — Идеально, — довольно кивнула она. — Едем дальше.Они сидели у костра, пили чай, и Марья Ивановна вдруг подумала: «А ведь хорошо-то как. Сидим, разговариваем, смеёмся. И никто не лезет с любовью, не вздыхает, не цветы таскает. Просто человек рядом. Надёжный, весёлый, свой». — Кир, — сказала она. — А? — Ты это... молодец, что омолодился. Теперь мы с тобой два молодых старичка. Удобно. — Удобно, — согласился он. — А то я боялся, что ты меня старым не возьмёшь. — Взяла бы, — махнула рукой Марья Ивановна. — Мне не важно, сколько лет. Мне важно, чтоб человек хороший. Кир улыбнулся и подбросил дров в костёр. — Завтра тяжёлый день, — сказал он. — Давай спать. — Давай, — кивнула Марья Ивановна и полезла в повозку.

Глава14.Джины и Косса.

Пустыня встретила их жарой и ветром. Песок скрипел на зубах, солнце палило немилосердно, а вокруг, куда ни глянь, только барханы и марево. Марья Ивановна сидела в повозке, обмахивалась платком и ругалась. — Кир, ты уверен, что мы туда едем? Тут же ничего нет! — По карте — сюда, — уверенно отвечал Кир, вглядываясь в горизонт. — Должен быть оазис. Там отдохнём, воды наберём. — Оазис, — хмыкнула Марья Ивановна. — Вода... Мечты... К вечеру третьего дня они действительно наткнулись на оазис. Небольшой, с чахлыми пальмами и мутным прудиком, но всё же. — Ура! — закричала Марья Ивановна и спрыгнула с повозки. И тут песок вокруг них зашевелился. Из-под земли начали подниматься фигуры. Странные, полупрозрачные, переливающиеся в свете заходящего солнца. — Джинны, — выдохнул Кир, хватаясь за меч. — Марья, осторожно! Фигур было пять. Они окружили путников, сверкая глазами и ухмыляясь. — Кто посмел войти в наши владения? — прогудел самый большой. — Путники мы, — смело ответила Марья Ивановна. — К сокровищнице идём.Джинны переглянулись и расхохотались. — К сокровищнице! Ха-ха! Туда никто не дойдёт! Дорогу знают только духи пустыни! А мы вас не пропустим! — И самый наглый джинн шагнул вперёд, угрожающе поднимая руку. Марья Ивановна не стала ждать. Она выдернула косу, размахнулась и со всей силы шлёпнула ею первого джинна по тому месту, где у нормальных людей должна быть спина. Джинн взвизгнул и отлетел в ближайший бархан. — Ах ты! — возмутился второй и бросился на неё. Коса свистнула в воздухе — и второй джинн присоединился к первому. — Держи их! — заорал главный. Марья Ивановна вошла в раж. Она гоняла джиннов по всей пустыне, как нашкодивших котят. Коса мелькала в воздухе, джинны разлетались в разные стороны, с визгом врезались в барханы, запутывались в собственных полупрозрачных ногах и пытались спрятаться за пальмами, которые были слишком тонкими для такого укрытия. — А ну стоять! — кричала Марья Ивановна, настигая самого маленького. — Кому сказала, дорогу показывать! — Не покажем! — визжал тот, уворачиваясь. Коса шлёпнула его пониже спины. Джинн взвыл и улетел в кусты. — А ты? — Марья Ивановна повернулась к главному. Главный джинн стоял, дрожа всем своим полупрозрачным телом, и с ужасом смотрел на разъярённую женщину с косой. — Ты... ты кто такая? — прошептал он. — Я Марья Ивановна! — рявкнула она. — Понял? — Понял! — быстро закивал джинн. — Дорогу к сокровищнице покажешь? — Покажу! — выпалил он. — Всё покажу! Только убери эту штуку! Марья Ивановна опустила косу, отряхнула платье и повернулась к Киру. Тот сидел на повозке, держался за живот и хохотал так, что слёзы текли по щекам. — Марья... — выдавил он сквозь смех. — Ты... ты их... по всей пустыне... — А что они, — фыркнула она. — Сами виноваты. Нечего путников пугать. Из-за барханов начали вылезать остальные джинны. Побитые, притихшие, с виноватым видом. — Мы всё поняли, — сказал один, потирая ушибленное место. — Покажем дорогу. Честно. — То-то же, — кивнула Марья Ивановна. — И запомните: если ещё кого-нибудь тронете — я вернусь. И тогда не обижайтесь. Джинны дружно закивали и попятились. — А теперь ведите, — скомандовала она.Джинны сдержали слово. Они провели путников через барханы, показали, где обходить зыбучие пески, и вывели к скалам, в которых был вход. — Там, — показал главный джинн, стараясь держаться подальше от Марьи Ивановны. — Вход в сокровищницу. Но дальше мы не пойдём. Там другие духи, мы с ними не дружим.Спасибо, — кивнула Марья Ивановна. — А вы это... больше не хулиганьте. Поняли? — Поняли!