получения «оплаты» натурой. Это не тот человек, которого я ловила на разглядывании моего зада или который предлагал мне «пропустить по стаканчику» сразу после подписания договора.

Передо мной стоит мужчина с разбитой губой — она так распухла, что я удивляюсь, как он вообще смог только что заговорить.

— Ларри? С вами всё в порядке?

— Да, — выдавливает он, почти не шевеля лицом. Один глаз заплыл и стал темно-фиолетовым. Он заметно кренится в сторону, прижимая ладонь к ребрам. — Мне нужно снять твой отпечаток пальца.

— Отпечаток пальца? Зачем?

— Для биометрического замка на входной двери. Мне сказали, что обычного ключа недостаточно для безопасности.

— Какой двери? Кто вам это сказал?

— Новой, которую сейчас устанавливают. Мне сказал... консультант, который... рекомендовал её поставить.

— Вы наняли консультанта, чтобы он подтвердил, что входная дверь — рухлядь?

— Мне просто нужен твой отпечаток, — говорит он, протягивая какой-то электронный пульт, на котором высвечены номера всех квартир. Он нажимает на мой номер, и на экране появляется запрос приложить большой палец к панели.

— Я... я, возможно, не задержусь здесь надолго.

Его глаза округляются от недоумения, он морщит лоб.

— Почему вы так на меня смотрите? — спрашиваю я с подозрением.

— У вас оплачено за три месяца вперед. Зачем вам съезжать?

— Оплачено? — Я невольно отшатываюсь и опираюсь на дверной косяк, пытаясь расшифровать, что, черт возьми, происходит.

— Мне просто нужен отпечаток. Я не хочу больше неприятностей.

Может, дело в раннем часе, или в том, что я только что крепко спала, или в сумасшедшей ночи, что осталась позади. Как бы то ни было, у меня нет сил спорить. Я прикладываю палец к панели, и прибор считывает отпечаток.

— Спасибо. Теперь скажите, в какое время вам будет удобнее пустить рабочих, чтобы поставить новый замок и решетки на окно? Обещаю, решетки будут изящными. Вы не будете чувствовать себя как в тюремной камере.

Я гадаю: если я приму этот «дар», не окажусь ли я в золотой клетке? Кто всем этим заправляет и почему?

Я бы прямо сейчас позвонила Калебу и спросила, но у меня нет его номера. В участке его не будет, потому что он отстранен. К тому же я выставила его среди ночи — может, он вообще больше не захочет со мной разговаривать. Я была довольно резкой.

— О, и мы также установим новую дверь в вашу квартиру. Сделаем это одновременно с окном, чтобы меньше вас беспокоить. Сейчас можно?

Ларри прямо-таки горит желанием поскорее закончить, словно боится опоздать с отчетом. Словно он отчитывается перед тем, кто привел его в нынешнее плачевное состояние. Перед кем-то, кто может применить насилие в любой момент. Перед кем-то, в ком чувствуется власть, с которой лучше не шутить. Перед кем-то вроде Калеба.

— Давайте через двадцать минут. Мне нужно быстро принять душ и собраться, чтобы не мешать вашим людям работать.

— Отлично. Я передам бригаде. Будем ждать у вашей двери, когда освободитесь. — Его голос дрожит, а некоторые слова из-за распухшей губы трудно разобрать, но он явно воодушевлен тем, что этот односторонний диалог окончен. Будто ему не терпится сбросить эту задачу с плеч. И доложить о результатах.

— Спасибо.

— Это вам спасибо, что живете в «Ривервью Террас», — говорит он. — Мы очень ценим таких жильцов, как вы. Очень.

С этими словами он разворачивается и уходит. Я едва сдерживаю смех, вспоминая название дома. Ага, «Вид на реку» — это точно. Если залезть на крышу и посмотреть на стоки фармацевтического завода в конце улицы, образующие черно-зеленую жижу в стоячем водоеме — настоящий рай для вируса Западного Нила. А «терраса»? Забудьте. По-моему, ни в одной квартире её нет... кроме как у самого Ларри.

Не успеваю я закрыть дверь, как Ларри снова вырастает передо мной.

— Простите за беспокойство, но у нас хорошие новости. Освободился один из пентхаусов. Мы можем переселить вас туда на время работ в вашей квартире. Без доплаты.

— Пока работы не закончатся? Это ведь займет всего пару часов, так? — Я скептически выгибаю бровь.

— Нам может понадобиться заказать кое-какие детали. Это может затянуться. Предлагаю собрать вещи, и мы перевезем вас наверх до дальнейших распоряжений.

— Эм... ну ладно.

— Замечательно. Помощь нужна?

— Нет, я сама. Спасибо. Буду через двадцать минут.

— Чудесно. До встречи, — говорит он с явным облегчением и убегает.

Теперь мне действительно нужно связаться с Калебом. Но я понятия не имею, как это сделать.

Он нашел меня один раз. Чувствую, что он сможет — и захочет — сделать это снова. Мне просто нужно стать... доступной. И я знаю лучший способ привлечь его внимание. О, это будет интересно. Очень интересно.

Игра началась.

5

КАЛЕБ

Она может просить меня уйти из её квартиры, но нет такого слова или действия, которое заставило бы меня уйти из её жизни.

Я околачиваюсь у её дома, ожидая, когда она выйдет мимо рабочих, устанавливающих новую дверь — на которой я не слишком вежливо настоял сегодня первым же делом. Визит к домовладельцу в четыре утра обладает уникальной способностью разжигать огонь под его задницей, заставляя его убедиться, что самый ценный жилец находится под защитой.

Как только она переступит порог, я мог бы подойти к ней и объяснить: если она хочет, чтобы я исчез, она просто тратит время. Любые попытки избавиться от меня бесполезны.

Но если я заявлюсь к ней в таком духе, попытаюсь использовать логику и здравый смысл, чтобы объяснить, насколько нелогичны и лишены здравого смысла мои чувства к ней, она развернется и бросится наутек. И будет бежать долго.

Я буду звучать как законченный маньяк. Каковым я и являюсь, когда дело касается её.

Она правда думает, что я вот так просто уйду? Оставлю её безопасность на волю случая? Я не такой человек и не такой офицер. Добавьте к этому тот факт, что она — моя, и мы получим «трифекту», ясную как день. Она. Никогда. Не сбежит.

Мир — опасное место. Я знаю, я имею дело с отбросами общества каждый божий день. И не только с теми, кого я велел арестовать вчера за то, что они превратили её район в клоаку, но и с настоящими преступниками. Сумасшедшими, вроде того серийного убийцы.

Такие психи редко работают в паре, но это не исключено. И если этот парень затаился на столько лет, а потом вдруг проявился, мне нужно быть рядом, чтобы выследить любого, с кем он мог быть заодно.

И свернуть им шею.

Даже если этот больной