общаемся. Разберем пока псевдодеменцию. А к остальным двум пунктам – попадание здорового человека в иную языковую, социальную и культурную среду и состояние эмоционально-волевого дефекта при шизофрении – перейдем чуть позже.

Псевдодеменция

Вообще, как таковая и в развернутом виде, со всеми атрибутами полной клинической картины, псевдодеменция в повседневной жизни встречается не так уж часто. Иное дело, к примеру, в нашем уютном заведении. Или в судебной практике. Однако ее элементы в виде псевдодементного поведения, я уверен, вы хоть раз да видели. Не верите? Я сейчас опишу, и вы поймете.

Сразу скажу: псевдодеменция – это не слабоумие как таковое. В том числе и потому, что вполне себе успешно излечивается. Кроме того, возникает она из-за внешних причин. Причем не физических вроде кирпича, который, согласно теории хаоса, совершенно случайно упал на голову или, согласно теории всеобщей гармонии, просто обязан был с ней здесь и сейчас повстречаться, а психологических. Каких именно?

Понятие «психотравма» можно трактовать очень широко: это может быть действительно что-то страшное и глобальное, например, катастрофа, война, гибель, тяжелая болезнь кого-то из близких или же ситуация, когда человеку грозит суд и тюрьма, а он никак не может объяснить, почему его повязали стоящим над трупом с окровавленным ножом в руках. Ну или куда делись деньги из бюджета организации. Это может быть ситуация, когда от человека, с его точки зрения или по его субъективным ощущениям, окружающие люди или жизнь в целом требует слишком многого. Либо когда ему позарез, вот вынь да положь, что-то нужно от окружающих людей или мироздания в целом, а они, а они… вынимают и кладут.

Нет, такую реакцию способен выдать далеко не любой индивид – иначе мы бы имели возможность наблюдать целые псевдодементные регионы и даже страны. Нужно, чтобы и у психики были к тому предпосылки. Вроде этакого маленького ребенка внутри, который в критический момент заявляет: мол, по рублю, и в школу не пойдем давай-ка сбежим с тобой в болезнь и вытесним на фиг все, что нам мешает. Ведь с дурачка-то что возьмешь, кроме анализов? Вот именно, спросу никакого. Псевдодеменцию впервые более-менее внятно описал Карл Вернике во второй половине XIX века. Другой доктор, Моли, примерно в это же время отметил похожие симптомы у ряда заключенных, но списал все на особый вид симуляции. Чуть позже, в 1902 году, Франц Ниссль заявил, что вот эта милая привычка отвечать невпопад на простой вопрос – прерогатива исключительно истерических личностей. Николай Евгеньевич Введенский несколькими годами позже показал, чем отличается это состояние от похожего при кататонической форме шизофрении… В общем, к началу XX века понимание особенностей клинической картины в целом сложилось. Итак, внешне псевдодеменция во многих чертах действительно очень напоминает слабоумие: больной выглядит растерянным и беспомощным, выражение лица в буквальном смысле глупое или тупое, создается впечатление, что ни во времени, ни в окружающей обстановке он ни малейшим образом не ориентируется. На вопросы отвечает невпопад (так называемая миморечь), промахнуться задом мимо стула, ложкой или стаканом мимо рта, надеть рубашку вместо брюк или носки вместо перчаток (мимопопадание) для него – это за милую душу. Но если приглядеться – опытный глаз различит некоторые особенности поведения и состояния, которые отличают человека от истинно слабоумного пациента или дефектного шизофреника.

Во-первых, сама миморечь. Да, чаще всего на любой простейший вопрос он ответит: мол, не знаю. Или ответит невпопад. Но в рамках заданного вопроса. Если спросить про время года или месяц – промахнется именно в пределах времени года или месяца. Если задать пример из таблицы умножения – то будет неправильное, но все же число. Никаких тебе семью восемь – равно боевой слон. А если человека во время беседы немного отвлечь, заморочить и задать ему вопрос не в лоб, а исподволь, причем можно и довольно сложный, – он неожиданно даст правильный ответ. Или поправит вас.

Во-вторых, мимопопадание. Видна его нарочитость, игра на публику. Искренняя, самозабвенная, часто правдоподобная – но игра. Да, садясь мимо стула или опрокидывая стакан на себя, больной может пожертвовать и отбитым задом, и мокрой одеждой – чего только не сделает внутренний ребенок из любви к искусству. Но вот чтобы выйти из окна, промахнувшись мимо двери, или заглянуть в дуло пистолета, нажимая на спусковой крючок, – такого не будет. Задача-то ведь не самоубиться, а обойти неприятную ситуацию, получив помощь или избежав расплаты.

В-третьих, та самая помощь. Истинно слабоумный пациент по-настоящему беспомощен. Он может ее, эту помощь, искать или испрашивать, но нецеленаправленно: нет у него сил сообразить. Но чаще всего не будет этого делать. Более того, в ряде случаев он, уже не осознавая факта своего слабоумия, будет эту помощь гневно отвергать. При псевдодеменции пациент гораздо более целеустремлен. Он может проехать или пройти через весь город, садясь на нужный транспорт или выбирая нужный маршрут, добраться туда, где можно свое состояние продемонстрировать, – и уже там тупить на полную катушку. Ну это если дома нет родни, которую можно вынудить вызвать такси. Или работника ГУФСИН, который из камеры приведет к доктору. На всякий случай подчеркну: это не симуляция. Это состояние измененного сознания, вызванное внешними причинами у человека с особым складом психики. Да, дифференцировать с симуляцией, особенно в судебной практике, псевдодеменцию приходится, но на то есть особые дифференциально-диагностические приемы.

В-четвертых, при деменции, особенно выраженной, пациент обычно мало на что жалуется. У пациента же с псевдодеменцией жалоб масса. А внешне он, как правило, не выглядит настолько плохо, насколько себя описывает или ведет.

В-пятых, снижение памяти. Если при деменции оно, как правило, стабильно находится на одном уровне – пожалуй, за исключением так называемых светлых окон у пациентов с сосудистой деменцией, – то при псевдодеменции память то уплывает, то возвращается, причем во многом по причинам психологическим, наводя на мысль о вытеснении неприятных эпизодов.

В-шестых, начало. Если не брать в расчет отдельные случаи с сосудистыми катастрофами или сильными черепно-мозговыми травмами, деменция развивается все же относительно постепенно и не в одночасье. Псевдодеменция же наступает, словно кто-то выключил мозги из обращения, на раз. Причем, хоть и не прямо вот сразу, но в довольно четкой временной и смысловой связи с психотравмой.

В-седьмых – динамика. Пациент с выраженной, развернутой картиной деменции не имеет шансов снова вернуть память и интеллект – ну разве чуть-чуть, но какой ценой! Пациент же с псевдодеменцией вполне себе благополучно излечивается – либо получив желаемое, либо избежав расплаты за содеянное, либо пройдя курс лечения, либо в любой иной ситуации,