девизом «в хозяйстве пригодится» – последний феномен красиво называется силлогоманией. А все почему? Да потому, что ослабевает сложная и энергозатратная функция коры тащить и не пущать… душить прекрасные порывы… в общем, оказывать строгое нисходящее дисциплинирующее и, где надо, тормозяще-подавляющее влияние на весь этот утренник в детском саду. Вахтеру не платят, вахтера не кормят, вахтер устал.

Чем дальше, тем в большей степени начинают преобладать снижение памяти и интеллекта. Закономерно при этом ухудшение памяти сначала на текущие события вкупе с невозможностью запомнить что-то новое, недавнее, а затем, по мере прогресса болезни, – и на все более отсроченные по времени. Так, поначалу пациент не может припомнить текущую дату, месяц, год, не способен назвать по имени человека, которому был только что представлен, зато четко воспроизводит свои паспортные данные и события своей молодости. Такая закономерность даже обрела свое отдельное название: закон Рибо, или закон регрессии. Небольшая ремарка касательно воспоминаний далекой молодости. Следует иметь в виду, что в случаях, когда деменция прогрессирует, эти воспоминания вполне могут оказаться вымышленными (и тогда они будут называться конфабуляциями) – так человек неосознанно восполняет пробелы в памяти. Со временем нарушается ориентировка в пространстве: могут выйти на улицу и не найти дороги домой, не могут правильно назвать свой адрес, вплоть до названия населенного пункта. Затем перестают узнавать родных: сначала внуков (особенно если их много), потом детей, называют их братьями или сестрами либо дают им имена умерших родственников. В далеко зашедших случаях не узнают себя и либо ведут милую беседу с отражением, либо требуют немедленно изгнать «эту древнюю страхолюдину».

Очень часто дементные пациенты обвиняют родных в том, что те их обворовывают, обижают, не дают есть, причем настолько искренне, что могут индуцировать соседский холивар с привлечением администрации и полиции.

Еще одна фишка – сборы «домой». В любое время дня и ночи. Остановить крайне сложно, отговорить – невозможно в принципе. Неважно, что дом или далеко, или уже не существует, или пациент его и не покидал, – сборы узелков и сумок с намерением добраться до родных пенатов хоть пешком будут упорно повторяться.

Утрата бытовых навыков начинается с вполне безобидной неспособности приготовить любимое блюдо или что-то отремонтировать и прогрессирует через локальные пожары и потопы к неспособности самостоятельно поесть и сходить в туалет.

Нередко пациент словно начинает жить в своем детстве или юности – вплоть до игр, песочниц, сборов в школу или институт. Здесь замена части явных фактов из прошлого вымышленными, или конфабуляции, – не редкость. Сочетание такой жизни в прошлом с ложным узнаванием (когда окружающие воспринимаются как персонажи из юности и детства), а также общей шустростью и суетливостью, описал в 1965 году С. Г. Жислин как старческий амнестический делирий – не из-за галлюцинаций, коих здесь нет, а из-за того, что поведение очень напоминает таковое при делирии.

Постепенно физическое одряхление догоняет психические нарушения. Ослабевает реакция зрачков на свет и конвергенцию, снижается мышечная сила, руки и ноги начинают дрожать, походка становится семенящей, мелкими шажками. Нарушается, все более заметно, речь.

Сон тоже нарушен, причем без видимой закономерности: он может быть или коротким, два-четыре часа, или длительным, до двадцати часов в сутки, или пропадать на несколько дней вовсе.

На последней, исходной стадии больные истощены, кахектичны[1], лежат в постели в позе эмбриона, что-то невнятно бормочут.

Деменция: можно ли найти у себя признаки ее начала

Ответ: да, можно. Но, как почти всегда и почти везде, есть нюансы. И я отметил бы четыре основных.

Первый – гипердиагностика. То есть когда, начитавшись про деменцию (либо имея перед глазами пугающий наглядный пример) и основательно себя накошмарив, человек тревожно-судорожно ищет у себя признаки чего-либо подобного. И ведь, как правило, находит. Ту самую черную кошку, которой на самом деле нет в темной комнате этой ночью. Я уже не раз говорил об этом феномене. В классике литературы об этом упомянул Джером К. Джером (да-да, кроме «колена горничной», которое для большей ясности и предупреждая пролетарское негодование, предпочли некогда перевести как «родильную горячку»). Как уже говорилось, в среде медиков такое называется синдромом студента третьего курса мединститута – именно на третьем курсе начинается изучение уже не общих принципов, а конкретных болячек, и все дружно начинают их у себя находить. Один раздел паразитологии чего стоит!

Второй – та самая ландшафтная амнезия. Ну сложно бывает уловить дельту в своем состоянии и оценить изменение показателей интеллекта, памяти, остроты и продуктивности мышления, уровня владения бытовыми и профессиональными навыками, если за день, за неделю и даже за месяц эти изменения мизерные, микроскопические. А поди-ка вспомни, каковы были эти параметры год назад. А вспомнив, еще подумай: а это реально так было, или тебе кажется? А если еще и память на самом деле страдает… Ну, можете себе представить. Вот более грубые нарушения – это да, это другое дело. Но… вы правильно угадали, и тут есть нюанс. Номер три.

Третий – субъективные и объективные изменения личности. Если в двух словах, то субъективные изменения это когда человек уже замечает за собой то, чего окружающим пока не видно. А объективные – это когда изменения зашли столь далеко, что и окружающие теперь начинают замечать, что человек изменился. И самое коварное – как раз сам человек уже не способен в силу снижения критичности заметить, что с ним что-то сильно не так. Это как ощущения от второй рюмки (о, зацепило чутка!) и от третьей – но уже из третьей бутылки (да ни в одном же глазу!). Впрочем, тут, если быть душным, все зависит от уровня собственной алкогольдегидрогеназы, от веса, от состояния печени… да от кучи факторов на самом деле. Другой пример – это пример одного профессора одной из кафедр психиатрии. Он ушел на пенсию на пике карьеры, и многие недоумевали: ну почему? Он ответил так: «Коллеги, я сейчас вижу за собой то, чего вы еще не замечаете. Боюсь, когда вы это заметите сами, я буду уже не в состоянии оценить вашу наблюдательность». То есть преддеменцию еще можно уловить. А вот признать у себя уже начавшуюся деменцию – не хватит ни критики, ни оставшихся когнитивных способностей. И тут снова есть нюанс, который все осложняет.

Четвертый. Дело в том, что преддеменцию, а порой и собственно деменцию нередко путают с другими болезнями или болезненными состояниями. Какими именно?

– Primo – с состоянием нервного и психического