Поэтому не стоит удивляться тому, что люди, не знакомые с медициной вплотную, многих болезней у себя и своих родных просто в упор не замечают. Хотя порой приводят этим самым докторов в некое подобие ступора: как? Как можно было такое проглядеть? Но так или иначе первая причина – это незнание того, как выглядит начало деменции.

Взять хотя бы случай, когда женщина привела на прием глубоко дементного супруга. Тот ее-то саму узнавал не всегда, путая то с мамой, то с сестрой. Дорогу в туалет тоже находил лишь эпизодически. Если выходил из дома один – чаще всего терялся, поэтому в расписание прочно вошли совместные прогулки. Про то, чтобы самому разогреть себе поесть, одеться или прибраться в квартире, речи вообще не шло: получались или шоу, или катастрофа местного масштаба. При этом единственная жалоба, которую изложила супруга (сам пациент ни на что не жаловался, его и так все устраивало), была – внимание! – такой: «Что-то он у меня в последнее время стал немного забывчивым».

А бывает и такое, что симптомы болезни родные замечают лишь тогда, когда им это нужно. И напрочь забывают о них, когда они невыгодны. Вот, к примеру, случай с одной бабушкой, которую привела дочь: мол, сделайте же что-нибудь, совсем сладу нет! Да, и по описанию, и по тому, что видно на приеме, – деменция. Интеллект уже никакой, память еще более никакая, из памперсов не вылезает, чтобы не уделать всю квартиру, пакует какие-то узелочки, собирается домой, в деревню, к маме (в той деревне, где она жила в юности, уже и дома-то ее не осталось, не говоря о маме), ночами стенающим призраком бродит по квартире. Амбулаторную карту завели, лечение назначили, дату следующего визита определили. И что? А вскоре дочь пришла с просьбой выдать ей справку о том, что бабулька на учете не состоит. А то квартиру же, одним из собственников которой бабулька является, надо продавать, а без справки никак. Что значит – не выдадите? Да мы же всего-то разок приходили за лекарством от бессонницы! Да что вы говорите? Нормальная бабушка, все соображает!

Но это, прямо скажем, крайние случаи. Чаще всего причины более прозаичны.

Вторая причина – это ландшафтная амнезия. Что это такое? Если привести бытовой пример, то это как с ценами на бензин. Если он завтра подорожает ровно вдвое, то всем будет заметно и больно. А если то же самое произойдет медленно и печально, постепенно и в течение пары-тройки лет – ну да, начнут ворчать, но глаз замылится, и изменения будут не так остро его резать. То же самое и с клинической картиной: ведь человек не вдруг (хотя и такое бывает) становится слабоумным. Как правило, процесс этот растягивается на месяцы, а чаще – на годы. И первые признаки обычно списывают на бытовую рассеянность и забывчивость: ну случается, ну чего придираться-то? Тем более что действительно есть состояния (и о них мы еще поговорим), которые при излишней бдительности и настороженности можно принять за начало деменции. И да, чаще пропускают это самое начало именно те, кто живет с больным человеком бок о бок. Им не так заметны постепенно нарастающие изменения, как тем, кто с ним хорошо знаком, но видит раз в полгода-год.

Третья причина – это набор стереотипов и привычная окружающая среда. Помните, мы говорили про эти самые стереотипы чуть ранее? Вот тут как раз и сказывается их двоякая роль: они, с одной стороны, въелись настолько, что человек действует (и в бытовом, и в профессиональном плане) на автопилоте, практически не включая сознание, а с другой стороны – они же и маскируют начало деменции. Не сразу становится понятно, что пациент и в быту уже не тот, и на работе (если продолжает работать) уже не торт. Ну а привычная среда обитания – это и вещи, которые лежат на своих местах из года в год (и не надо вспоминать, куда что положил), и маршруты уже протоптаны, и… Да везде колея накатана, знай себе катись.

А мы еще удивляемся, почему это с деменцией к нам обращаются так поздно, что уже практически ничего нельзя поделать…

Классика жанра: начало, развитие и финал сенильной деменции

Я специально выбрал сенильную деменцию в качестве этакого иридиево-платинового образца, чтобы потом, описывая другие виды приобретенного слабоумия, показывать, чем они не похожи на эталон.

Начало сенильной деменции чаще всего плавное. Исключение составляют случаи, когда родственники забирают пожилого человека жить к себе, отрывая его от привычных обстановки и быта. Лишенные последних более-менее знакомых ориентиров, старики выдают клиническую картину во всей ее полноте. Еще одной причиной резкого ухудшения психического состояния может оказаться обострение какой-нибудь из хронических болезней: организм бросает часть ресурса на борьбу с физическим недугом, и вот коротенькое одеяло оказывается перетянуто, и вот мозгу на этой раздаче сильно не повезло. Если же подобные факторы отсутствуют, все будет происходить медленно и печально.

Сначала искушенный (а чуть позже и неискушенный) взгляд заметит, как изменилось мышление: человек стал медленнее соображать, ему все труднее на чем-то сосредоточиться либо быстро переключиться с одного на другое (ригидность мышления). Новое начинает раздражать, ввиду этого вынужденный консерватизм кажется родным и естественным, с оттенком ностальгии по временам, когда воздух был чище, вода – прозрачнее, рубль – тверже… да много чего тверже. Накопленный жизненный опыт перестает приносить пользу из-за катастрофически уменьшающейся способности им воспользоваться: постепенно отдаляются и становятся недоступными воображение, остроумие, находчивость и изобретательность, способность анализировать и обобщать.

Понемногу круг интересов перестает вмещать в себя что-то, кроме правильного питания, своевременного и удачного посещения туалета, нескольких рецептов чудесного оздоровления с всенепременным омоложением и постоянного сканирования тяжелолюбимого организма на предмет еканья, покалывания, сведения и бульканья.

Эгоизм и эгоцентризм растут, в то время как отзывчивость и чуткость к окружающим притупляются и рассасываются.

Вновь заостряются черты характера, которые были угловатыми и выпирали во все стороны в подростковом возрасте, но сгладились и причесались в период зрелости.

Появляется склонность читать нотации, учить жизни, упрекать в черствости и неправильном понимании линии партии и правительства.

Растормаживаются влечения: пациент становится прожорлив, либо сексуально озабочен (при этом собственные возможности и сила личной эротической притягательности не подвергаются даже тени сомнения – ведь практически фараон, только еще не вполне мумифицированный), либо алкоголизируется, либо тащит домой с улицы всякий хлам под