двигаться с места. Мами резвой походкой спускается к нам и размахнувшись своей сухой костлявой ладонью, лупит меня по лицу. Порою мне кажется, что она где-то училась этому делу, потому что после таких оплеух у меня перед глазами летают звезды и подолгу болит голова.

Отец не заставляет себя долго ждать. Появляется на лестнице почти сразу же. Уверена, что от зова бабки проснулись даже соседи. В голове возникают картинки, как в соседних домах зажигается свет в окнах и любопытные лица выглядывают на улицу. Цейдор и Чайкан залаяли на всю округу от ее вопля. И как только псы пропустили чужака во двор?

Прижимаю сразу обе ладони к пульсирующей щеке, сходу начинаю оправдываться перед отцом. В голове уже сверкнул сценарий возможного развития событий, после такого инцидента.

— Он пришел к Райке, не ко мне!! Папа! Я вообще его не знаю! — кричу во все горло в тот момент, когда бабка ухватив меня за волосы начинает подниматься наверх.

Вцепилась в меня как паучиха. Уверена, что в душе она сейчас ликует. У нее снова появился повод надо мной поизмываться. Она разве что в припрыжку не скачет. Понимает, что сейчас сможет оторваться по полной, и отец меня в данном случае выгораживать не станет. Уже бы выгородил, если бы хотел. В дверях мы сталкиваемся с Булатом.

— Булат! — всхлипываю и пытаюсь вцепиться в руку брата. — Я здесь ни при чем! Я просто хотела сходить к Мирай! Я его не знаю! Он сам вошел!!

— Тише Роза, ты и так уже разбудила весь дом!

Ну конечно же я всех разбудила! А кто ж еще! Брат делает попытку освободить мою косу из бабкиного захвата, но она и не думает меня отпускать. Зло зыркает на него и отправляет к отцу.

— У тебя есть дела поважнее! — взглядом стреляет вниз. — С ней я сама разберусь.

— Мне больно! — кричу что есть сил. Раз уж все проснулись, чего церемониться.

Чувствую, как от натяжения волоски вырываются с корнем. Слезы бегут ручьями, щека горит и пульсирует. Только сейчас понимаю, что ощущаю солоноватый привкус крови, касаюсь языком уголка губ, слизывая проступившую каплю. Бабка протащив мое сопротивляющееся тело через весь дом с силой толкает меня в комнату. С трудом удержавшись на ногах пытаюсь схватиться за дверь, чтобы не позволить ей затворить ее, но она оказывается проворней. Захлопывает дверь и замыкает ее на ключ.

— Это твоя последняя ночь в этом доме, потаскушка! — звучит ее стальной голос по ту сторону двери.

На негнущихся ногах подхожу к кровати и падаю на нее навзничь. Не пытаясь заглушать рыдания завываю, что есть сил. Если Райка пойдет в отказ, то мою жизнь можно считать конченой. Меня просто выпроводят из дома вместе с человеком, которого я даже не знаю, автоматически окрестив его женой.

* * *

Отец расхаживает по гостиной из стороны в сторону. На него страшно смотреть. Волосы взлохмачены, на висках вздулись вены. Глаза навыкат, руки дрожат.

Перепуганные близняхи жмутся к стене, ревут. Я сижу прямо на полу. Не держат меня сейчас ноги, я впервые в жизни так сильно боюсь оказаться за дверью отчего дома. Мысли о побеге теперь кажутся бредом. Глупыми детскими фантазиями. Но еще больше я боюсь того, что отец отвернется от меня. У меня же совсем никого нет. Только он и Булат, ну еще Нику. Ну разве Нику способен мне чем-нибудь помочь в данной ситуации.

Булат приносит наши телефоны и бросает их на стол. Вижу сбитые костяшки на руках брата и отчего то проникаюсь жалостью к тому, кто сегодня пострадал от его кулаков. Обычно спокойный и уравновешенный Булат в последнее время слишком нервный. Тому, кто попался ему сейчас под горячую руку явно не поздоровилось.

— Забар, что ты тянешь!? Что здесь выяснять! — чеканит бабка, восседая в кресле как императрица. — Пусть уходит с ним! Позора с этой девкой не оберемся. Кто знает сколько она уже бегает к нему по ночам.

Я раскачиваюсь из стороны в сторону и закрыв лицо ладонями тихо скулю. Говорить, что я жертва обстоятельств бесполезно, я больше часа это твердила. Девки тоже перепугались и ревут. Даже Лала высунула свой нос, но тут же сбежала. На ее счастье эти проблемы не по ее душу.

— Дадо… я здесь ни при чем. Я хотела проверить Мирай. Она заболела. Я его не знаю. Он просил позвать Раю… — продолжаю подвывать я.

Не могу успокоиться. В голове рисуются страшные картинки. А вдруг он из тех, кто заставляет женщин побираться? Я никогда не стану заниматься чем-то подобным, но осознание того, что физическая сила не редко находится не на моей стороне, подсказывает, что сегодня свершится моя судьба. И я вряд ли способна на это как-то повлиять. Я могу забыть об образовании и о возможности выкрасть свои документы. Если я выйду сейчас из этого дома, то выйду ни с чем. Даже припрятанные деньги забрать не смогу, да и золото все у отца, на мне нет сейчас ни грамма. Я смелая, когда у меня есть план, а сейчас у меня его нет. Мои недавние планы накрылись медным тазом. Мне очень страшно…

Райка снова отрицательно машет головой и начинает выть еще громче.

Булат сидит за столом и копается в моем телефоне.

— Что ты там ищешь? Она дура по-твоему? Конечно же она все удалила! — не унимается бабка, заглядывая через плечо Булата. — Говорила тебе, она еще даст нам прикурить, — поворачивается к отцу, — нужно было отдавать ее, когда ее сватали. А ты что говорил… Пусть доучится!? Доучилась? Избавились бы от нее три года назад и проблем бы не знали. В другой семье бы показывала свой характер. А сейчас кому она нужна в восемнадцать лет, да еще и испорченная! Все равно за нее никто выкупа не даст! Пусть уходит!

Бабка говорит четко, так, чтобы я слышала каждое слово. Она почти не переходит на цыганский, закапывает меня все глубже и глубже. Я действительно уже залежалый товар. Даже Рая и Люба уже неликвид. Отец решил, что не отдаст дочерей замуж раньше шестнадцати. Вот только с Лалой решил не тянуть. Она хвасталась, что за нее дают восемьсот тысяч и полтора килограмма золота. По меркам местных цыган это очень много. Ее хотят забрать в богатую семью. Чем старше девушка, тем меньше выкуп. И тут бабка права... От меня им никакой пользы.

Булат передает отцу мой телефон, отрицательно мотает головой. В его руке оказывается телефон