— Я скоро приду, — бросаю ей даже не оборачиваясь.

— Роза! Дрянь неблагодарная! — высовывается в дверной проем. — Хоть, что-нибудь сделай! Матери в доме нет. Так что, всем голодными теперь оставаться? У нас здесь нет прислуги. А ты не английская королева. Забар!! — это она уже отцу. Далее ее монолог звучит на цыганском. И снова я не благодарная бессовестная хабалка. Как моя мать... Последнюю фразу она повторяет, с особой ненавистью и не дождавшись ответа ни от меня, ни от отца с силой хлопает дверью.

Не понимаю к чему она все это говорит. Аза никогда не была здесь хозяйкой. Полноправная хозяйка в доме, как раз-таки бабка. Она всем заправляет, решает, что из одежды детям необходимо, какие продукты покупать и что подавать к столу. Она заправляет домашними финансами, кому-то зажимая содержание, а кому наоборот увеличивая. Лично я никогда не получала от нее денег на собственные нужды. У меня лет с тринадцати есть карта, выданная мне отцом. Я никогда не злоупотребляла его щедростью. Всегда покупала только необходимые вещи, но последние полгода вынуждена хитрить. По договоренности с девочками, у меня все же есть несколько школьных подружек, я трачу деньги с небольшой хитростью. Девочки покупают себе что-нибудь из одежды, обуви, средств личной гигиены, я расплачиваюсь, а они отдают мне наличные. Таким образом не потратив почти ни копейки на себя, я отложила некоторую сумму. К счастью отец не интересуется моим гардеробом и деньги списанные маркетплейсами и магазинами его не интересуют. Главное не попасть ему на глаза в каком-нибудь неподходящем для цыганской девушки наряде. Хорошо, что мое монашеское одеяние вполне его устраивает.

Булат хлопает дверью своей комнаты у меня перед носом. И я понимаю, что пора брать ситуацию в свои руки. Никто здесь не собирается лечить Мирай. Все как с ума посходили, бьются током на расстоянии и плюются кислотой.

На всякий случай, стучу костяшками пальцев по дверному полотну и не дождавшись ответа иду к себе. Выходить через главный вход неразумно. Поэтому я переодеваюсь, беру небольшую сумму денег и направляюсь к заднему. Там у меня как раз, и дырка в заборе имеется, и припрятанный фонарик. Жаль нет теперь у меня телефона. Ну да ладно. Скажу конюху, что забыла. Не откажет же он мне в небольшой услуге.

На цыпочках прохожу мимо отцовского кабинета. По ту сторону двери продолжает раненой вороной каркать бабка. Крадучись спускаюсь в подвал, толкаю дверь. Заперто… Обычно ключ торчит в замочной скважине, но сегодня его почему-то нет. Приходится вернуться назад. Чувствую себя шпионкой-невидимкой, по стеночке передвигающейся по дому. В доме как обычно суета. Но на меня, по-моему, никто не обращает внимания. В комнате у меня есть дубликаты всех ключей. Есть даже ключ от отцовского кабинета.

Все документы хранятся у него в сейфе, включая мой аттестат. Отчасти именно поэтому я не могу подать документы в университет. Я не знаю код и это меня невероятно гложет. Если обстоятельства вынудят меня бежать без документов, мне придется туго. Но это не значит, что я не совершу задуманного, если отец не сдержит своего слова. Главное, чтобы поправилась Мирай. Как я оставлю ее больной? К горлу подкатывает удушливый ком. Да, как я вообще оставлю ее в каком бы она ни была состоянии?

По пути в комнату, рисую в голове новый план сегодняшнего побега, поглядываю на часы. Рано… Семья еще не ужинала. Если выходить, то ближе к полуночи. Либо дождаться пока старшие лягут спать.

Ко мне в комнату заглядывает Нику. Спешно прячу ботинки, которые несла в руках.

— Ты будешь ужинать? — спрашивает меня мальчик.

— Нет… не хочу. А ты беги.

— Дадо, велел тебя позвать, кто-то должен накрыть на стол. Бабушке плохо. А Девочки половину посуды перебили. Плачут… — добавляет расстроенно.

— Хорошо, я сейчас спущусь. Беги…

Поразмыслив пару секунд скидываю с себя свое привычное одеяние. Достаю лиловый велюровый халат в пол и завернувшись в него иду к двери. Останавливаюсь… постояв несколько секунд, возвращаюсь обратно. Плету косу на собранных в хвост волосах. Заворачиваю ее в шишку. Роюсь в комоде в поисках платка, подходящего к халату оттенком. Оборачиваю причёску невесомой прозрачной тканью. Внимательно рассмотрев себя в зеркале, вынимаю шпильки и сдергиваю платок. Бабке и правда плохо станет. Не хочу быть причиной ее сердечного приступа. Хватит с нее халата.

Спускаюсь на первый этаж. Весь народ на кухне. Но на столе кроме хлеба ничего нет. Бабка лежит не диванчике, Люба меряет ей давление. Рая помешивает что-то на плите, ее плечи вздрагивают. Она почему-то больше всех расстроилась утрате телефона и украшений. Лала сидит у окна насупившись, держится пальцами за заклеенную пластырем мочку уха. Полуторогодовалый Ян сидит у нее на коленях, пьет молоко из поильника. Нику и Сашко таскают со стола хлеб.

Бабка смотрит на меня выпученными глазами, даже моргает пару раз будто ее бьет нервный тик.

— Мами!! Сто шестьдесят на сто двадцать! — восклицает Люба и подскочив с места бежит за таблетками.

Я отодвигаю в сторону Раю. Принимаюсь за приготовление ужина. Рагу подгорело по кухне распространяется запах гари, включаю вытяжку. Бабка продолжает смотреть на меня глазами навыкат. Молчит и впервые ничего не комментирует.

Сегодня на ужин у нас горелое овощное рагу, вчерашняя жаренная рыба и гора отварных сосисок, которые и спасли ситуацию. Никогда не думала, что скажу это, но походу Аза все же является неким связующим звеном в этом доме. Правда она беспрекословно подчиняется бабке и от досады, все зло срывает на мне. Но не смотря ни на что, голодными маленькие дети в нашем доме еще не были.

А может просто день сегодня такой? Что, одно навалилось на другое и вышла вот такая нелицеприятная картина. Какие сваты? Лала похожа на эскимоса. На ее лице вообще не видно глаз. Две тонкие щелочки сверкают черной ненавистью. Она плачет уже много часов подряд, да и распухшее ухо не прибавляет ей красоты.

Моя царапина на лбу — это сущий пустяк, по сравнению с тем, что произошло с внешним видом моей младшей сестры. Отец за весь ужин не проронил ни единого слова. Жевал медленно и сосредоточенно смотрел в одну точку. Булат и вовсе к столу не спустился. Вообще странно, что отец сел за общий стол. Обычно Аза кормит мужчин отдельно. Но сегодня по всей вероятности необычный день. Бабка напилась таблеток от давления и сидит какая-то пришибленная. Даже