А вот у наших соседей просто утоптанная земля. И девочки той семьи занимаются тем же самым. Я частенько наблюдаю за ними из окна своей комнаты. Они вымели участок перед крыльцом так, что там образовалась яма. День Кристины, моей бывшей одноклассницы, ее забрали из школы после четвертого класса, всегда начинался с веника. Причем сначала этим веником она получала по спине. Может, поэтому она потом и махала им с особым энтузиазмом.

Я скучаю по ней, мы дружили, когда были детьми. Сейчас наблюдаю за ее сестрами и вспоминаю как мы играли у них за сараем в поваров. Игры для Кристи закончились рано, она давно живет в другой семье, и в отличие от моих сестер, замуж не хотела. Но кто ж ее спрашивал?

Я не успела убрать свою постель, потому что умчалась на конюшню ранним утром, еще до того, как встали родители. Мне приснился тревожный сон, и я помчалась проверить Мирай. Наспех оделась и убежала из дома.

Подхватываю одеяло, чтобы заправить кровать… У них что обострение сегодня? Под моим одеялом притаились объедки со стола. Эти дуры убирая посуду сгребли с тарелок остатки еды и использовали мою кровать вместо мусорного ведра.

Одеяло, взлетевшее вверх подняло в воздух шелуху от семечек, которой они щедро приправили мой сегодняшний завтрак. Смотрю себе под ноги оценивая масштаб трагедии. Длинный ворс ковра, унизан шелухой.

С трудом поборов эмоции перестилаю постель. Чищу ковер пылесосом и уношу грязное белье в стирку. Я не буду реагировать на их выходки с горячей головой. Месть — это блюдо которое подают холодным. Пусть ходят и оглядываются… Уверена, что они уже пожалели о своей выходке, особенно Райка. Она трусливая и глупая, во всем подчиняется Любе.

Раздеваюсь и закручиваю волосы на макушке, принимаю душ. У меня у единственной из девочек собственная ванная. В нашем доме, четыре спальни с отдельными санузлами. Одна из них досталась мне, как старшей. Еще один повод закидать меня тухлыми яйцами. Близняхи уже плешь на голове отцу проели с этой проблемой. Любка и Райка хотят мою спальню в свою собственность, она видите ли больше, а их двое. Но отец, как обычно махнул на их претензии рукой и в последний раз даже прикрикнул на них сильнее обычного. Вероятно, был совсем не в настроении.

Завернувшись в халат выхожу из ванной и падаю на кровать. Рука шарит по тумбочке в поисках телефона. Набираю Булату сообщение, чтобы не забыл о моей просьбе, касающейся Мирай. В комнату заглядывает Нику.

— Заходи, — улыбаюсь мальчишке и шлепаю ладонью по кровати рядом с собой.

Улыбнувшись, он тихонько прикрывает за собой дверь, направляется ко мне. Падает рядом и нарисовав на лице довольную улыбку вытягивает из кармана большую вафельную конфету, из-под его кофты появляется банан.

— Ты не завтракала сегодня, — произносит он. Улыбаюсь и целую его в макушку. — Почитаешь мне? — хитро улыбается братишка.

— Тащи книжку, — улыбаюсь ему в ответ. Если мне все же придётся уйти, я буду скучать по Нику… Кому еще я почитаю Незнайку?

— Ой, а что это с ней? — держит в руках мою шкатулку, рядом с которой лежала его книга. — Сломалась? — трогает пальчиками сломанный замочек.

Протягиваю руку, он передает мне шкатулку. В ней нет маминых сережек. Высыпаю содержимое шкатулки на кровать и раздвигаю пальцами рассыпанное золото. Простые серьги гвоздики, когда-то принадлежащие маме, сейчас у меня в ушах, а вот ее тонких колец нет… Они совершенно простые. Обычные крупные кольца конго. Они не представляют из себя никакой ценности. У меня и моих сестер полно украшений в разы дороже их. Срываюсь с места и быстрым шагом направляюсь в соседнюю комнату. Любка и Райка сидят вдвоем на кровати и хихикая смотрят что-то в планшете.

Бегло осматриваю их лица.

— Куда вы их дели? — переворачиваю шкатулки на туалетном столике. Сметаю их побрякушки на пол, а затем начинают выгребать из всех ящиков барахло. Распахиваю шкаф, вышвыриваю из него вещи. Девки верещат, но остановить меня не решаются. На их крик прибегает Лала. Она заглядывает в комнату. Резко оборачиваюсь на нее. Это ж надо быть такой отбитой? В ее ушах покачиваются серьги мамы. В пару широких шагов, оказываюсь у двери и не позволив ей смыться, дергаю за сережку.

* * *

— Вы не дочери… Вы мое наказание, — рассерженным голосом произносит отец. Мы стоим перед ним выстроившись в ряд по росту. Я в этой шеренге первая, а Лала последняя. Ее ухо заклеено пластырем, я его ей порвала. Вторую сережку она к моему удивлению, решила снять самостоятельно. — Все сдают телефоны, планшеты и золото.

На слове «золото» сестры начинают поскуливать. Я сжимаю в пальцах золотые обручи и отрицательно качаю головой.

— Забирай все, но их я не отдам.

— Роза, в моей семье все равны!

Все присутствующие здесь знают, что это не так. Но в этот раз отец протягивает руку, требуя у меня серьги.

— Дадо, — использую я запрещенный прием. Иногда я делаю исключение не только бабке.

Он подхватывает мою руку разжимает пальцы и отбирает серьги. На сей раз не сработало... Отец действительно охладел ко мне. Уверенность в том, что не видать мне учебы, окончательно пускает корни в моей душе. Как можно быть такой наивной, Роза?

Глава 3

— Булат! — перехватываю брата у входа в дом. — Ты ездил на конюшню?

— Роза, не до тебя, — отодвигает меня за плечи в сторону.

Иду вслед за ним.

— Булат, она два дня ничего не ест, — обгоняю его и снова преграждаю путь.

— Ты вообще слышишь меня!? Я сказал тебе, что мне некогда!! — повысив голос почти до крика, обходит меня снова.

На кухне бабка ругается на Любу, Раю и Лалу. Вообще, я тоже должна быть там. Но у меня есть другие дела, кроме как слушать ее бухтение по поводу и без повода. Сегодня какой-то сумасшедший день. Азу положили в больницу на сохранение. Шутка ли… седьмого носить, когда шестому едва полтора года исполнилось. Да еще и наша утренняя перепалка с Лалой, а потом инцидент с серьгами. Я с трудом дождалась вечера. Надеялась, что хотя бы Булат принесет мне хорошие новости. Но ему в последнее время вообще ни до кого. Ходит злой и гавкает на всех, включая меня. Отец его даже не одергивает. Мне порою кажется, что и смотрит он на него как-то виновато.

— Да чего вы такие безрукие!? — орет на девок бабка под звон разбивающейся посуды. — Роза! Тебе нужно