дочь по головке и напевала колыбельную. Девушка, очарованная настоящим и прошлым, расслабилась, поэтому «Готово» Матвея прозвучало неожиданно для нее, Аленка вздрогнула. Осмотрев себя в зеркало, она с удивлением обнаружила, что мужчина заплел ей тугую косу.

«Наверно жена научила», — подумала девушка.

— Довольна результатом? — улыбнулся Матвей.

— Очень, — кивнула Аленка.

— Ну и ладненько. А теперь давай уже поедим. Если ты меня сейчас же не накормишь, я, пожалуй, и рассердиться могу, — усмехнулся мужчина.

Девушка тут же засуетилась по хозяйству. Разложила заново в две плошки суп, поставила миску с ароматными румяными пирожками. Разлила чаю. Ели молча, с аппетитом. За окном солнечные лучи уже покраснели, близился закат. День пролетел в суете незаметно. Аленка даже толком не успела осознать, что теперь рабыня. Да и как тут поймешь, если хозяин обращался с ней лучше, чем сестры в родительском доме.

— Спасибо, за вкусный ужин, — довольно похлопав себя по животу, поблагодарил девушку Матвей, накрыл ее ручку, что лежала на столе, и добавил, заглянув в глаза, — Вечереет уже, можно и отдыхать пойти.

Матвей

Мужчина сказал про отдых без задней мысли, а Аленка вновь вздрогнула, как перепуганная зайчишка. Матвей негодовал про себя, как можно было довести такую добрую, внимательную и хозяйственную девушку до состояния забитого животного. Куда смотрел ее отец?

Когда Матвей вошел в дом и обнаружил полнейший бедлам, перепачканную лису и Аленку на коленях, смотрящую на него испуганными глазами с приоткрытым от волнения ротиком, он еле сдержался, чтобы немедленно не закинуть ее себе на плечо и не отнести в спальню. Она была красива, манила его своей невинностью, смягчала испортившийся в последнее время нрав добротой и заботой. Он отчаянно надеялся, что девушка станет тем якорем, который сможет сдержать заклятие, если не снимет, то хотя бы замедлит. Если у него будет время, возможно, он сможет спасти дочь, о большем он и не мечтал.

Мужчина давно задумывался, что нужно как-то свою человеческую сущность укрепить, чтобы были силы на внутреннюю борьбу. Душа его давно умерла, там в лесу, вместе с Верой, но тело, молодое и здоровое, нуждалось в женщине. Само провидение привело в его дом Алену, и Матвей верил, что близость с ней сможет ему помочь, но сначала нужно ее приручить: случайными прикосновениями, маленькими подарочками и добрым отношением. Пока же перепуганные глаза и напряженное тело девушки вызывали в нем лишь желание наказать ее отца.

— Ты уже видела свою комнату? — поспешил успокоить Матвей эту перепуганную пташку, залетевшую к нему в клетку.

— Да, — пискнула малышка.

— Прости, что она такая крохотная… — начал он, но девушка тут же его перебила.

— Что ты? Прекрасная комната, теплая, светлая. У меня в родительском доме угла своего не было, а тут настоящие хоромы.

Матвей улыбнулся. Ему нравилось, что девушка была такой благодарной. Он поймал себя на мысли, что ему приятно радовать ее. Встав, он подошел к своему рабочему столу и достал гребень на ручке, на которой был вырезан мак. Получилось неплохо. Мужчина вернулся к Алене, протянул ей эту безделушку со словами:

— Это тебе. Спокойной ночи, — сказал он и поспешил к себе в комнату, чтобы не смущать девушку своим присутствием. Но он заметил, как блеснули глаза растроганной помощницы. Кажется, она не привыкла получать подарки.

Войдя в свой закуток, который на самом деле ничем не отличался от спальни Алены, мужчина сел на узкую кровать и схватился за голову. Ему нестерпимо хотелось уйти, почувствовать свободу, сбежать прочь от невзгод, свалившихся на него из-за злого рока. Его еще держала дочь, но с каждым днем любовь и ответственность родителя таяла под напором заклятия.

К нему на колени забралась лисичка, покрутилась, устраиваясь поудобнее.

— Алиса, подружись с Аленкой. Если она не сможет сдержать заклятие, то, возможно, она согласится позаботиться о тебе, — почесывая рыжулю за ушком, попросил Матвей.

Лиса фыркнула и прикрыла хвостом мордочку.

— Не обижай ее. Алена не заменит мне Веру, она на это и не претендует. Она другая. Возможно, она сможет дать мне время, а тебе станет подругой.

Лиса снова фыркнула и, спрыгнув на пол, улеглась у окна на своем соломенном матрасике.

— Упрямица, — усмехнулся с грустью мужчина.

Чтобы унять зуд по всему телу, Матвей лег на кровать, закрыл глаза и попытался уснуть. Но вместо привычной тьмы перед мысленным взором мужчины предстала Алена на коленях. Она смотрела на него снизу вверх с испугом, такая нежная, открытая и доступная. С хрупкого плеча свалился рукав белой рубашки, упругая девичья грудь вздымалась в такт взволнованному дыханию, пухлые губки маняще приоткрылись. Мужчина забыл про зуд во всем теле, теперь вся кровь и напряжение сосредоточились в одном конкретном месте.

Тихо рыкнув, Матвей порывисто встал с кровати и тихонько выскользнул из дома. Ему нужно было подышать прохладным ночным воздухом, чтобы не наделать глупостей.

Глава 3. Соль

Алене на хуторе жилось удивительно легко. Дичь и мясо Матвей приносил регулярно. За домом оказался маленький огородик. Запущенный, конечно, но девушка шустро прополола грядки, принялась поливать их, и репка, свекла, морковка, капуста да петрушка с укропом повеселели на глазах, заметно прибавили в росте и радовали хозяюшку щедрыми дарами.

Во всем доме девушка навела порядок, перестирала все занавески и белье, перетрясла все ковры. В спальню к Матвею тоже заглянула и подивилась тому, что его комнатушка была такая же, как и ее: кровать у окна с тумбочкой рядом, да в ногах большой сундук для добра. В поисках сменных простыней она забралась в него. Алиса при этом шипела на нее и тявкала. Не нравилось ей, что девушка в комнате Матвея свои порядки наводит. Вскоре Аленка поняла, почему так переживала Алиса: на дне ларя обнаружился целый ряд упругих мешочков, набитых золотом.

— Не бойся, я ничего у него не возьму, — успокоила она лису, и та, бросив последний настороженный взгляд, демонстративно улеглась на свой матрасик, повернувшись спиной к Аленке.

Хозяину богатств девушка про свою находку решила не говорить, чтобы лишний раз не тревожить. Матвей оказался добрым и приветливым человеком. Его, бывало, сутками дома не было. Казалось бы, ей меньше работы, но она скучала в такие дни. Ей стало не хватать его грустных улыбок и заботливого внимания. Он мог по голове ее погладить, или руку пожать, когда хвалил, за плечи приобнять, чтобы подбодрить. В такие минуты они часто замирали, вглядываясь в глаза друг друга. Девушке казалось, что она видит в мужских — нежность, и от того сердце ее начинало биться