свою же паутину уродцев, оставляю им несколько гранат и отпрыгиваю в сторону, за поворот, приседаю и призываю из инвентаря наушники с активным шумоподавлением.

Раздаётся взрыв, пещеру содрогает, и из-за поворота вылетают осколки костей вперемешку с внутренностями. Возвращаюсь туда и добиваю выживших. Сработал чисто.

Опыт капал стабильно. Сорок пятый уровень у монстров давал приличные цифры, но до следующего уровня мне было ещё далеко. Шестьдесят четвёртый требовал почти двадцать четыре тысячи, а я получал по триста-пятьсот за паука.

Коридоры здесь были не прямыми. Они петляли, разветвлялись, уходили вверх и вниз. Я быстро понял, что это не просто пещера — это рукотворный лабиринт. Как если бы в пещере гоблинов взяли и потушили все огни, а затем заплевали всё паутиной. Настоящий, полноценный лабиринт из паутины, костей и камня.

Спасала только системная карта, обновляющаяся по мере моего продвижения, но даже её не получалось закрепить в голове — приходилось постоянно к ней возвращаться и крутить перед глазами. Некоторые проходы были слишком узкими, а в других я терялся, забывая, в которую из щелей влез.

Это было бы в разы легче, если бы было задание от Системы с её маяком и направлением к Источнику Зла, но чего нет — того нет.

Инстинкты подсказывали (мои, а не Инстинкты Охотника), что нужно идти глубже, туда, где паутины больше всего. Логика простая — чем ближе к центру гнезда, тем больше паутины. А в центре должен быть либо Источник Зла, либо главный босс. Или и то, и другое в одном лице.

Прошло минут двадцать блужданий. Может, полчаса. Время здесь тянулось странно. Пауки продолжали атаковать, но я уже привык к их тактике. Они были быстрыми, но вполне предсказуемыми. Уже вскоре я смог запомнить своего рода паттерн. Прыжок сверху — уклон. Атака сбоку — блок и контрудар. Плевок шипом — уворот или отражение мечом.

Сказать, что вездесущие пауки мешали ориентироваться ещё больше в трёхмерной карте, — не сказать ничего. Это бесило жутко. И ещё сильнее бесили комментарии Йона.

Он реально какой-то психанутый наглухо. Если раньше, когда я с Порохом и Морфеем зачищал разломы, он спокойно подсказывал и даже чему-то учил, то сейчас попросту в открытую издевался надо мной.

После того, как я последовал его совету и разделал некротического паука по некому «специальному ритуалу», просидев потом минут пятнадцать в медитативной позе, он просто начал ржать, как ненормальный. Разломав уродливый и вонючий алтарь, продолжил путь по пещерам, как следует перед этим обматерив сущность, сидящую у меня в голове.

Мне ответили в стократ, и некоторые новые обращения как следует запомнил. Будет чем потом бойцов Легиона погонять…

Возможно, дело было не только в Йоне. Сейчас, в этой гниющей подземной тиши, на меня давило всё, от чего я сбежал. Каждый глухой удар меча по костяной броне отдавался в висках эхом неотправленных приказов, несогласованных бумаг, немых и невысказанных упрёков от командиров.

Мысль завернула к недавнему инциденту.

Повстанческие ячейки в Судане блокировали железную дорогу. Нужен был силовой ответ, но любая жёсткость рождала десять новых мучеников. Я приказал не стрелять. Вместо этого — блокада и переговоры. Легион роптал: «Слабость!». А я видел в отчётах фотографии детей среди этих «бандитов». Казнил бы я их лично, как того чинушу с поездами? Нет. Это другой, чуждый для меня мир. А значит — двойные стандарты. Значит, моя вертикаль власти уже дала трещину, ещё не успев построиться…

Но я всё же старался не думать об этом слишком сильно, возвращаясь к сражению.

Я углублялся в пещеру, следуя инстинктам. Где-то впереди должен был находиться Источник Зла, а значит, и самые сильные противники. Коридоры становились шире, паутины всё больше, пауков — всё меньше.

И это было странно. Обычно монстры однотипные. Да и Йон на пауков не реагирует, что ещё более странно.

Я замедлил шаг, вглядываясь в темноту. Либо мне показалось, либо Инстинкты Охотника предупреждают об опасности. Конкретного источника не было видно, но какое-то шестое или седьмое чувство заставило меня остановиться, приготовиться к чему-то отвратительному.

Не зря.

Паутина под ногами дёрнулась, и я мгновенно активировал Кристальную Твердыню. Пол подо мной обрушился, открывая огромную яму. Я упал вниз, в пещеру побольше, но неуязвимость спасла от повреждений при приземлении.

Когда я поднялся на ноги, увидел её.

[Матриарх Костяного Гнезда (уровень 65)][Серебряный]

Заражённая древним артефактом, принесённым тварями Хаоса из-за Предела, проклятая тварь

УБИТЬ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ

Очки Здоровья: 32 000 000/32 000 000

Огромная паучиха размером с грузовик. Восемь глаз горели красным. Костяные пластины покрывали всё тело вперемешку с каменными, образуя естественную броню. Хелицеры были длиной с мою руку и выглядели высохшими.

— Ну здравствуй, мамаша, — сказал я, сменяя Меч Охотника на клинок Эсгард.

Матриарх не стала разговаривать. Она плюнула в меня густой паутиной, которую я едва успел разрубить мечом. Нити прилипли к лезвию, и мне пришлось потратить секунду на то, чтобы убрать меч в инвентарь и призвать обратно.

За эту секунду паучиха преодолела половину расстояния между нами. Восемь ног двигались с невероятной скоростью, оставляя вмятины в каменном полу.

Я активировал Метку Бездны, метя ей в голову. Тёмная энергия обволокла монстра, ослабляя защиту. Сразу следом применил Разрушение Пустоты, вкладывая в удар всю мощь.

Меч прошёл сквозь костяную броню, оставляя глубокую рану в боку Матриарха. Монстр взвыл — пронзительно, так что уши заложило. Развернулась быстрее, чем я ожидал, и хелицеры щёлкнули в сантиметре от моего лица, задев нос по касательной.

Возможно, раньше вид куска собственного носа, оставленного на роже монструозного паука, способного задавить своим весом танк, мог бы меня испугать. Но во мне что-то конкретно уже изменилось. Особенно после провала памяти в Мурманске. Сейчас я думал только о том, как буду убивать эту тварь.

Я отпрыгнул, но паучиха не отставала. Атаковала яростно, используя все восемь ног, жала и плевки паутиной одновременно. Мне пришлось полностью сосредоточиться на уклонении.

Мир замедлился. Я видел каждое движение противника, просчитывал траектории атак. Уклон влево — нога проходит мимо. Присед — жвала щёлкают над головой. Кувырок вправо — паутина летит в пустоту.

Контратака. Меч находит щель в броне, под одной из ног, пьёт кровь. Удар. Ещё один. Ещё. Матриарх пытается отступить, но я не даю, и на этот раз наседаю на неё уже сам. Активируя Древнюю Форму, преследую, наношу резаные раны, одну за другой, напитывая кровью клинок. Паучиха, загнанная в угол, взбесилась окончательно. Поднялась на задние лапы и обрушилась вниз всем весом. Я применил Кристальную