— И что ты хочешь, чтобы мы с этим всем делали? — спросила Роуз.

— В смысле? — перебил Ковбой, прежде чем я успел ответить. — Только не говори, что мы пойдём по следу женщины, которая ему это устроила? — глаза у него округлились от неверия.

Я вздохнул.

— Мы обязаны провести честное и законное расследование, Ковбой. Так что иди поговори с полицией насчёт их отчётов и возможных показаний свидетелей.

Ковбой замешкался, упрямясь.

— Но если ничего не всплывёт — не трать больше на это ни ресурсы, ни время. Просто подождём, пока женщина сама не объявится. Ладно?

Он ухмыльнулся:

— Есть, сэр! — и ушёл.

Мы с Роуз задержались; я перевёл взгляд с Паттерсона на неё. Она что-нибудь знала об этом? Казалась немного на нервах. Расфокусированная. И всё же вряд ли Роуз и Лия за моей спиной объединились, чтобы охотиться на насильников и педофилов. и

— Что случилось? — спросил я.

Она посмотрела на меня, будто хотела что-то сказать, потом пожала плечами:

— Ничего. Ну… встреча позже будет немного… хреновая.

Я кивнул.

— Уверена, что хочешь это делать? Я могу за тебя войти.

Роуз покачала головой:

— Нет. Со мной всё будет нормально.

— Если передумаешь — скажи. Мне сейчас надо за Джози, но я могу отвезти её к маме, если ты передумаешь.

— Спасибо, но, как сказала, я в порядке. Позвоню после встречи.

Я кивнул. Роуз ушла.

Я посмотрел, как она идёт по коридору отделения интенсивной терапии, лавируя между врачами и медсёстрами, суетящимися как муравьи. В этом всём что-то было не так. Почему Роуз не спросила, думаю ли я, что за этим стояла Лия? Взгляд снова упал на Терри Паттерсона — то, что от него осталось. Меня это ничуть не шокировало. Как и Ковбой, я считал, что он это заслужил. Провести остаток жизни без оружия, которым он пользовался против тех бедных женщин, — справедливо. И всё же в животе сжимался тяжёлый ком тревоги. Не вышла ли Лия на охоту за пределами своих обычных угодий? На серийников уходят месяцы и годы — чтобы раскопать и убрать. А насильников и прочей швали в этой стране столько, что трупы взлетят в небеса. И следы — тоже. Ковбой уже начинал складывать картину, что кто-то там занимается монстрами. Если у Лии намечается побочное хобби — мне нужно поговорить с ней. Сейчас. Пока нас не раскрыли и меня не упекли за решётку до того, как мы возьмём Убийцу с железнодорожных путей.

Я глянул на телефон. Был час дня. Надо было забрать Джози, но это… это ждать не могло.

Глава пятая

Лия

Я пробиралась через пышный сад особняка на частном пруду неподалёку от Бостона. Стоял тёплый солнечный осенний день, в воздухе пахло травой и розами.

Лука сидел на скамье с видом на пруд, где мирно плыла стайка уток.

— Не думал, что ещё когда-нибудь увижу тебя, — сказал он, не оборачиваясь.

Я замедлила шаг, обходя скамью. — Как ты понял, что это я?

Он оторвал взгляд от воды и уставился на меня. — Ты единственная, кому мои люди позволили бы свободно ходить по моей территории. Они не посмели бы отказать тебе ни в одной просьбе.

— В отличие от тебя? — сказала я, присаживаясь рядом. В белом костюме он выглядел безупречно, как всегда, но лицо было утомлённым, лишённым жизни.

Мы на мгновение замолчали, слушая утиные кряки и тёплый ветер, шуршавший в листве деревьев вокруг.

Лука покачал головой. — Я знаю, я подвёл тебя. Я нарушил слово, когда ко мне пришёл МакКорт и попросил невозможного — того самого невозможного обещания, что я дал тебе. Убить тебя, если кто-нибудь когда-нибудь придёт и потребует этого. Но если это что-то значит — я впервые нарушил слово за шестьдесят лет. Впервые с тех пор, как нарушил его много лет назад и поплатился за это жизнью моего старшего брата в захудалом итальянском квартале Бостона.

— Шестьдесят лет. Неприятная серия, чтобы вот так прерваться, — сказала я.

— И правда неприятная. Но, по крайней мере, на этот раз она спасла жизнь человека, о котором я забочусь.

Я промолчала, давая ему продолжить.

Он глубоко вдохнул, словно перед глазами разворачивалось болезненное воспоминание. — Тогда было тяжело. Я был всего лишь мальчишкой, но мы все делали всё, что могли, чтобы выжить. И мой брат тоже — когда предал семью Моретти и заставил меня пообещать никому не говорить о его встрече с парнями из Паллини. Но когда Моретти пришли в сапожную мастерскую моего отца и стали меня допрашивать, я всё рассказал — за десять центов. Я помчался с другом за мороженым, пока моего брата расстреливали за измену. Я, конечно, не знал, что его убьют, но тогда я и понял, как важно держать слово.

— Ты никогда не рассказывал мне эту историю.

— Потому что позже я убил каждого из Моретти. Если не считать женщин и детей, разумеется.

Я кивнула. — Сочувствую твоей утрате.

— Это было давно. Но будет преследовать меня до самой смерти. Тем более теперь, когда я нарушил слово тебе, — он снова посмотрел на меня. — Но я нарушил бы его ещё тысячу раз, чтобы спасти одну из величайших пианисток, когда-либо ходивших по земле.

Мы снова замолчали. Я придвинулась к нему на скамье. — Мне нужна твоя помощь.

— Нужно.

Он подался вперёд; в глазах вспыхнул знакомый огонёк. — Что угодно.

— Твой друг, Рональд Хаббл. У него есть нечто очень ценное, что мне нужно.

Лука удивлённо поднял бровь. — Рональд?

Я кивнула.

— Скажи, и я достану.

— Это может быть не так просто. Я не про рояль и не про картину. Я говорю о всей доле в компании, в которую он вложился. Мне нужно его место за столом акционеров. Для меня это крайне важно.

Лука переварил мои слова, на губах мелькнула лёгкая улыбка. — Дай угадаю. Эта компания принадлежит Яну Новаку?

Я не удержалась и улыбнулась в ответ.

— Я действительно скучала по нашим разговорам. По твоему острому уму.

— Никакая дружба на свете не заставит Рональда Хаббла отказаться от столь мощной инвестиции. Даже если он умирает, его наследие для него важнее небес и земли.

— Тогда заставь его, — без эмоций сказала я. — Долю можешь оставить себе. Мне нужна лишь доверенность, чтобы присутствовать на собраниях. Для тебя приобретение этих акций — финансово значимый шаг. Ты знаешь, они стоят больше, чем деньги. Они дают место за столом самых могущественных людей в мире. И вместе с ними идёт самое мощное