class="p1">— Пап? — спросила Джози, когда мы прошли через ворота. Её голос звучал мягко и с любопытством.

— А?

— Мне кажется… она сыграла это для тебя, — сказала она, нахмурив лоб.

— Почему ты так думаешь? — спросил я.

— По тому, как она на тебя смотрела, — ответила она, вглядываясь в мои глаза.

Я тихо улыбнулся и покачал головой:

— Нет. Эта песня была для тебя, Мафин. Вся — для тебя.

Глава седьмая

Лука

Лука распахнул объятия, проходя по роскошной спальне Рональда Хаббла. Его искренняя улыбка странно контрастировала с целью визита.

Рональд уже несколько недель был прикован к постели. Врачи и медсёстры жужжали вокруг него, пока он вегетировал на пороге смерти, слишком боясь отпустить отпущенную ему роскошную жизнь.

— Надеялся, что явишься с бутылкой Pappy Van, — фыркнул Рональд, пользуясь электрическим пультом, чтобы приподняться и сесть ровно. Он выглядел как призрак — бледный, с тёмными кругами под глазами. Впрочем, ум у него оставался острым. (п/п — виски от 2500 долларов за бутылку. О как)

— Принёс, — улыбнулся Лука. — Но одна из симпатичных медсестёр отобрала её у меня перед входом.

Синие губы Рональда растянулись в лукавой ухмылке:

— Надо было выбирать их умом, а не по внешности.

Лука наблюдал, как одна из миловидных молодых медсестёр подошла, проверила жизненные показатели и вышла.

— Нет, ты всё сделал правильно, — пошутил он, вызвав у Рональда кашляющий смешок.

Рональд скользнул взглядом к стулу у кровати, потом на Луку, который продолжал стоять.

— С чего мне кажется, что ты пришёл не навестить старого друга? — спросил он слабым голосом.

— Потому что мы с тобой слишком хорошо знаем друг друга.

— Ну так что? Чем я могу помочь в последние дни перед тем, как отправлюсь в ад?

— Ах, такого места не бывает, дружище. А если и бывает — скоро составлю тебе компанию, — лицо Луки посерьёзнело. — Но ты прав. Я здесь не просто с визитом. Я никогда ничего у тебя не просил, старый друг. Даже тогда, когда убрал того осведомителя, который мог разрушить твою семью и обрушить твою империю.

— Но сейчас просишь, да? — прищурился Рональд.

Лука промолчал.

— Понимаю. Ничего удивительного. Я всегда знал, что однажды ты придёшь за услугой. Не думал только, что это затянется так надолго.

— Затянулось, потому что у тебя никогда не было того, что мне нужно, — отрезал Лука.

— А теперь есть, — сказал Рональд.

— Теперь есть.

— Так чего же ты хочешь? Чего желает всесильный Лука Домицио от старого друга на смертном одре — в уплату давнего долга?

— Всю твою долю в Obligato Corporation, — сказал Лука, поправляя белый пиджак. — Я заплачу. По рыночной цене.

Рональд полежал молча, затем сорвал кислородную маску:

— Давай опустим весь этот «ты должно быть шутишь». Я знаю, ты совершенно серьёзен. Не понимаю только, как ты вообще можешь просить меня о таком. Ты ведь знаешь, что я не могу, Лука. Эта компания… не как остальные. И сам факт, что ты её просишь, доказывает: ты это понимаешь. Это вложение не только про деньги — и, к слову, моя доля стоит больше миллиарда. Это место за столом Новака, цитадель власти, которой в этой стране владеют единицы. Моё место займёт сын и продолжит наше наследие.

— Бен — идиот, — резко фыркнул Лука. — Единственные столы, за которыми он когда-либо сядет, — карточный и скамья подсудимых. Чтобы разбираться со всеми исками против него.

— Проси что-нибудь другое, — твёрдо сказал Рональд.

— Боюсь, старый друг, прошу именно это. Мне придётся… настаивать. И ты знаешь, что это означает.

Рональда скрутил сильный кашель; он сделал глубокую затяжку из кислородной маски, чтобы прийти в себя.

— Значит, после стольких лет, — прохрипел он из-под маски, — ты теперь мне угрожаешь. Вся наша дружба к чёрту. Ради власти. Жадности. Моё наследие — в прах.

— Эти акции вряд ли разрушат твоё наследие. А вот если ты меня разозлишь — разрушит, — спокойно ответил Лука. — Всё, что видят твои усталые старческие глаза, исчезнет. Хаббл станет именем трагедии и разорения. Я заплачу за акции приличную сумму. И ты всё равно останешься немыслимо богат. Итак: я выхожу отсюда с этими акциями? Или выхожу с приговором твоей семье?

— Хиггинс, — прохрипел Рональд, снова заходясь кашлем, будто это его последний вдох. — Хиггинс подготовит бумаги и передаст тебе к вечеру.

— Спасибо, — сказал Лука.

— Убирайся к чёрту, — прорычал Рональд. — Больше видеть тебя не хочу.

Лука коротко, неверяще хохотнул, насупив брови:

— И правда думаешь, что из двух преступников в этой комнате злодей — я, да? Между тем ты ради собственной выгоды лишал трудяг крыши над головой. Забирал последнее, чем они кормили детей, потому что тебе было мало башен из золота. Я оставался в тени, где мне и место. А ты, дружок, — ты пировал женщинами, детьми и честными мужчинами.

Рональд отвернулся, надулся, как упрямый ребёнок.

— Прощай, старый друг, — кивнул Лука.

— Увидимся в аду! — крикнул ему вслед Рональд, когда Лука направился к двери.

— Можешь не сомневаться, — пробормотал Лука и, выходя, одарил медсестру игривой улыбкой.

Глава восьмая

Роуз

Кабинет МакКорта казался больше. Будто стены перестали пытаться сомкнуться вокруг меня.

МакКорт сидел напротив и молча глотал обезболивающие. Этого у старого ублюдка не отнимешь: живучий. Пуля прошла грудь навылет. Ни артерий, ни внутренних органов не задело. Госпожа Удача снова была на его стороне. Иронично, учитывая, сколько хороших людей она каждый день обходит стороной. После инцидента, который сочли нападением психически больного наркомана, МакКорта провозгласили героем и «красные», и «синие» в Конгрессе. Ни одного директора ФБР ещё не назначали так быстро. Поначалу он будет руководить Бюро из Бостона, а новый заместитель представит его в Вашингтоне несколько месяцев — пока тот полностью не оклемается. Потом МакКорт соберёт вещи и переберётся в вашингтонское болото.

— Поздравляю с назначением на пост директора ФБР, — сказала я. — Жаль, пропустила церемонию в больнице. Зато по телевизору выглядело отлично. Как у выжившего героя, который поведёт нас к великим победам.

Он запил таблетки водой.

— Хватит чуши, Роуз. Чего ты хочешь?

Я улыбнулась. Было невероятно — наконец выбраться из-под его каблука. Постоянное давление. Ощущение, что мной помыкают. Исчезли.

— Думаю, вопрос шире: чего хочешь ты. Предположу, что остаться в живых и удержать кресло у тебя в списке. Наверху.

МакКорт прищурился:

— Значит, теперь ты в доле? С ними?

— Сложно, — сказала я.

— В твоём предательстве нет ничего сложного. Меня. Бюро. Значка.

— Ты и сам знаешь, — спокойно возразила я.

Тяжёлая тишина легла на комнату. Я поднялась.

— Не