между Антикитерским механизмом и вычислительной машиной Крылова. Несмотря на некоторый «примитивизм», виртуальный механизм работал. Я даже не поленился «сходить» в систему, «качнул» пару миллиардов символов и дал задание «Счетоводу» на базе полученных массивов вычислить источник энергии, питающий систему.

Также заново пересчитал, а потом и пересобрал «телекинетическую руку», почти вдвое сократив энергопотребление и на десять процентов подняв мощность. Причём, пока этим занимался, вдруг наткнулся на возможность «приделать» ещё одну конечность. Немного подумав, отказался: уж очень непросто было во время битвы держать под контролем поле боя, активно применять заклинания, да ещё управлять «третьей рукой», имеющей произвольную длину и уровень силы, зависящий от её длины.

Но самым своим значимым успехом, который по‑настоящему меня удивлял, была старая облезлая шкатулка, которую я нашёл здесь же, в полуразрушенном особняке. Именно эта непритязательная вещичка стала основой для пространственного артефакта. После нетрудных, но громоздких расчётов, которые, к слову, я начал ещё в Петербурге, я втиснул в шкатулку размером с альбомный лист два кубометра пространства, запитанные от крошечного камня душ.

Артефакт получился на редкость не прожорливым.

Кстати, выглядело это очень странно и отчасти даже жутковато: огромное пространство, скрывающееся в маленьком ящичке, буквально ломало мозг, вызывая головокружение одним своим видом.

Кстати, пользоваться обычному человеку таким артефактом было бы очень неудобно, так как достать что‑то со дна было практически невозможно. Я для этого использовал свою «тентаклю».

— Надо будет разбить пространство на сегменты, сделать его подвижным, наподобие конвейерной ленты, и встроить что‑то вроде поисковика и учётчика.

Тут же, не откладывая на потом, перегрузил в шкатулку весь свой запас камней душ, деньги, кое‑какие ценности, часть боеприпасов и оружия, что смог просунуть в «горлышко». Но большая часть накопленных вещей всё же осталась в обменном пространстве Девяносто девятого.

— Надо бы подумать о чемодане, как у Ньюта Саламандера. Только вместо зверинца обустроить себе комфортабельную квартиру и склады. А ещё сделать расширяющийся «дверной проём»: тискаться в щели мне теперь по статусу не положено, если, конечно, это не щель… (Здесь должна быть пошлая шутка, но я заметил, что на меня стали подписываться дамы.)

Наверное, смешно жить в чемодане.

Всё это время бои в Будапеште носили локальный характер, а в моём районе вообще была тишина и благодать, разве что у бойцов обслуги стали кончаться продукты.

На третий день я снова почувствовал былую уверенность в своих силах и отправился в гроздь, наконец‑то завершить квест, добив «шестёрки».

Я уже примерялся к порталу, специально выбрав со знакомым по бестиарию монстром, когда мне неожиданно написал Четырнадцатый.

Судя по тону сообщения, всегда спокойный и уравновешенный игрок был чем‑то сильно обеспокоен. Пришлось спросить напрямую, что случилось.

— За мной уже третий день следят, я полагаю, что орден что‑то подозревает! — написал Четырнадцатый после небольшой паузы.

— Если бы орден что‑то подозревал, ты бы уже висел на цепях в их казематах: эти ребята не церемонятся, — ответил я Четырнадцатому.

— Возможно, с кем‑то другим они бы так и поступили, но не со мной.

А дальше итальянец рассказал мне такое, отчего я малость охренел. Оказывается, на ближайшей консистории, что состоится в следующем месяце, Папа Римский собирался назначить Четырнадцатого кардиналом взамен недавно умершего от старости, причём пообещал это ему лично во время разговора наедине.

— Если я стану кардиналом, орден не посмеет меня тронуть, иначе после такого они станут изгнанниками. Осталось только дожить до консистории.

Естественно, я понимал, что эту историю Четырнадцатый рассказал мне не просто так, а с каким‑то умыслом. В последнее время я всё больше был склонен к солдатской прямоте, поэтому просто спросил, чего он от меня хочет.

Мне почему‑то казалось, что по своему обыкновению Четырнадцатый начнёт играть словами, но, похоже, я недооценил степень его нервозности.

— Мне нужна очень мощная бомба с системой подрыва «мёртвая рука».

Удивлённый необычностью просьбы, я даже спросил:

— Думаешь, понадобится⁈

— Надеюсь, что нет, но в любом случае хочу прихватить с собой своих убийц.

«А святоша‑то на всю башку отмороженный, а казался интеллигентным человеком».

— Хорошо, будет тебе супербомба с мёртвой рукой.

Так и не войдя в портал, вернулся обратно на базу и достал из «отложенного» один бредовый проект, точнее сказать — идею, пришедшую мне в голову ещё когда я только начал постигать искусство системного артефактостроения.

Конечно же, это была бомба, но не банальная «бахалка», вся мощь которой заключалась в тупом одномоментном высвобождении энергии. Мою «бомбу», по сути, вообще нельзя было назвать бомбой, так как никакого взрыва вообще не предполагалось. Всё, что она должна была делать, — это в заданном радиусе нарушить молекулярную связь, другими словами, расцепить атомные кристаллические решётки.

Естественно, я не просто так собирался передать такое оружие Четырнадцатому, а в скромной надежде, что, если его всё‑таки убьют, орден, а точнее, его иерархи, прекратят своё существование, скорее всего, вместе с Ватиканом и огромной частью Рима.

Благодаря «Счетоводу» рассчитать «Стиратель», а потом и воплотить в металле, заняло у меня меньше суток.

Из‑за диких объёмов энергии и громоздких массивов пришлось делать его в виде широкого кожаного пояса, в котором и были скрыты многочисленные стальные пластины.

Уже под утро, чиркнув пару слов инструкции, отправил пояс Четырнадцатому, на всякий случай приуменьшив его радиус поражения в десять раз.

Игрок меня многословно поблагодарил и пообещал, что, если останется жив, отблагодарит меня.

Пожелав ему не умереть, полез в интернет и очень скоро узнал, что на самом деле Четырнадцатый — некто Чезаре Бользанаро, человек, сделавший головокружительную духовную карьеру: за несколько лет он прошёл путь от скромного священника из провинции до епископа в Ватикане и любимца папы Римского.

Кстати, он реально был учёным человеком: знал десяток языков и имел научные труды по математике и богословию.

— Так вот ты какой, самый умный игрок.

Пробормотал я, разглядывая на экране телефона постную физиономию человека неопределённого возраста.

В гроздь я всё‑таки выбрался, но вместо энергичной зачистки осколков продолжил разведку, и, как оказалось, не зря. В глубине сгоревшего парка, что тянул чёрные обугленные ветки, похожие на пальцы мертвеца, к небу, на покрытой пеплом поляне я обнаружил портал девятого ранга, что, кстати, для средней грозди было редкостью.

Несколько секунд я всерьёз подумывал зайти и попробовать матёрого Грантхаука на прочность, но потом одумался. Лезть к абсолютно неизвестному монстру такой силы в одиночку было безумием.

Выбросив из головы чудовище, пошёл к родным «шестёркам» и опять не успел начать: в кармане разгрузки зазвонил спутниковый