палубу в готовности оттолкнуться и встать. Ниран старался не смотреть на стоящую в рулевой рубке Диару, которая взялась за хранившийся там огнестрел. Сумрак сменил облик и вцепился в ограждение, собираясь наброситься.

Потом Лун заметил Утеса – тот сидел на самом краешке крыши рулевой рубки. Лун сомневался, что кетель собирается напасть, но рад был увидеть Утеса поблизости.

Лишь Делин, казалось, не беспокоился.

– Не знаю. Это только теория. Конечно, потребовалась бы кооперация множества сквернов, – ответил он, задумчиво глядя на кетеля.

Кетель принял этот ответ, хмуря широкий лоб и не обращая внимания на реакцию окружающих.

– Но не прародительниц, – сказал он.

Лун даже не знал, что более странно – такой интерес кетеля к этой возможности или его уныние при рассмотрении практической стороны.

Делин поднял брови.

– Думаешь, ни одна прародительница на это не согласится?

– Да. – Кетель медленно и неохотно кивнул. Потом, словно защищаясь, добавил: – Мы изменились. Кетелям и дакти так лучше.

Лун заставил шипы опуститься. Он переглянулся со Звоном, вдруг поняв – Делин видел, что кетель приблизился, чтобы послушать, и в последние несколько мгновений говорил исключительно для него.

Сумрак все еще был готов к атаке. Лун сменил облик на земной и сказал ему:

– Подойди сюда, Сумрак.

Сумрак хлестнул хвостом, но куда лучше Луна знал, как подобает вести себя воспитанным раксура, и был слишком вежлив, чтобы не подчиниться, когда его подзывает старший консорт. Он нехотя сменил облик и слез с ограждения, по-прежнему враждебно наблюдая за кетелем. Звон чуть подвинулся, давая Сумраку место сесть рядом с Луном.

Кетель наблюдал с любопытством, но молчал.

Ниран осторожно обернулся к Делину.

– Дедушка, но как все это связано с нападением сквернов на Пределы?

– Просто я считаю, что нападение вызвано не слухами об оружии из древнего города. Возможно, спусковым крючком послужила дошедшая до остальных сквернов весть об уничтожении гонявшейся за ним стаи. Но скверны, видимо, уже какое-то время винят раксура в своем упадке. Мне кажется, скверны нечасто обмениваются информацией, и новости между стаями распространяются очень медленно. Но если я заметил, что у раксура имеется потенциал, чтобы вывести сквернов из-под контроля прародительниц, то наверняка и прародительницы это заметили.

– Какова бы ни была причина, сейчас нам следует беспокоиться о древнем оружии, – заметила Рорра, все еще с опаской наблюдая за кетелем.

– Куда его несут? – спросил кетель.

Лун взглянул на Утеса, и тот пожал плечами, равнодушно продолжая смотреть на равнину. Лун решил, что Утес не имеет никаких конкретных возражений против того, чтобы поделиться с кетелем информацией. Лун и сам не видел на это причин.

– Мы не знаем, – ответил он. – И не уверены, что они знают. Ученая, которая, возможно, помогла бы им это прояснить, погибла в том торговом городе у реки.

Кетель не ответил, но пошел к ограждению, морщась от носившегося над палубой холодного ветра.

Звон, явно до сих пор встревоженный участием кетеля в разговоре, понурил плечи.

– У хианцев должны быть какие-то соображения, – сказал он. – Не случайно они удрали. Но если нам повезет, они ошибаются.

– Может быть, Вендоин разговаривала с Каллумкалом больше, чем с тобой или Ежевикой, – заметил Калам. – Когда он очнется, а я уверен, что он очнется, то расскажет нам больше.

Видя на лице Калама надежду, Лун старался показать, что считает это возможным. Но он заметил, как Рорра отвела взгляд, и ее черты исказила тревога.

Лун обрадовался, когда из люка на нижней палубе появились Толк и Лоза. До тех пор, пока не увидел их лица.

Звон расправил плечи.

– Что случилось? – нахмурившись, спросил он.

– У нас с Лозой было видение, – сказал Толк и бросил взгляд на Лозу. – Не совместное, но все-таки…

Лоза выглядела расстроенной.

– Некоторые подробности различаются, но общая картина одна и та же. Металлические строения в холодном море, таком холодном, что оно покрывается льдом, как вершина высокой горы. Во всяком случае, мне кажется, что я видела именно это.

– Ты и раньше такое видел, – сказал Звон Толку. – Дома, при совместном видении с Душой и Чертополохом. Так ведь?

Толк кивнул.

– Тогда я подумал, что это город. Но теперь могу сказать, что это огромное судно, водный корабль вроде солнцехода, только гораздо больше.

Лоза вздохнула.

– В тех ранних видениях присутствовал образ каменного города в облаках. Теперь мы думаем, что это был город строителей фундаментов внутри скалы. А ощущение мощного притяжения, должно быть, исходило от древнего оружия.

– Возможно, этот водный корабль где-то поблизости. – Толк указал на равнины внизу, под ветряным кораблем. Вдали скользила по ветру еще одна стая бескрылых птиц. – Наверное, туда хианцы и направляются.

Лун поднялся и подошел к ограждению. Уже заметно похолодало, и на каменистой равнине поблескивали в солнечном свете клочки замерзшей травы.

Похоже, ветряной корабль приближался к холодному морю из видений наставников.

В конце дня они заметили другие руины – стоящее ребром на каменном основании огромное разомкнутое металлическое кольцо с потрепанной непогодой резьбой на остатках граней. Оно было таким высоким, что ветряной корабль, пролетая, мог задеть его корпусом.

Перегнувшись через ограждение, Лун разглядел отпавший кусок металлического кольца – его серповидный контур еще выступал над травой.

– Ты уверен, что они летели не туда? – спросила Диара, указывая на кольцо. – Выглядит довольно странно.

Рорра навела подзорную трубу на руины.

– Там нет никаких признаков корабля, – отозвалась она, но без особой уверенности. Она отвернулась от ограждения. – Лучше пусть Дранам снова проверит мох.

Звон подошел и встал рядом с Луном, всматриваясь в конструкции у основания сломанного кольца.

– Не похоже, что это выстроено предтечами. Скорее напоминает строение, поставленное посреди их руин.

Но Дранам доложила, что мох все еще показывает движение, и ветряной корабль полетел дальше. До вечера они видели вдалеке еще четыре подобных руины, но мох говорил, что хианцы прошли мимо.

Они провели холодную ночь и прикончили разделанное мясо, заготовленное воинами Опаловой Ночи и хранившееся в трюме. Оно было не такое вкусное, как свежее, но холод уберег его от гниения. Утес вынес кетелю на палубу его порцию. А Ежевика и некоторые земные создания из корабельной команды построили для него укрытие за кормовым баком, используя одеяла и непромокаемую ткань, пропитанную смолой дерева-горы. Кетель, похоже, смутился, но без колебаний забрался внутрь.

Рассветный свет понемногу стал ярче, и Лун бросил первый взгляд на холодное море.

Оно уходило вдаль от берега, укрытого снегом. Невысокие волны несли на берег куски льда и уже выстроили вдоль всей кромки воды белую стену, такую высокую, что трудно было сказать, вся ли она ледяная,