Триединого! Раз он таков, зачем вообще нужен? Получается ведь, что три божества более милосердны и справедливы к своим творениям.

Я от неожиданности таких выводов икнул.

А действительно… зачем? Если творцам трудно сосуществовать вместе, и им требуется передышка, чтобы снова добросовестно выполнять свои обязательства…

— Э-э, — я даже смутился оттого, что сам не додумался до такого, — извини, осознал. Есть еще подвох?

— Конечно, — горько согласился служитель Освин и сделал несколько быстрых глотков. — Когда Триединый «распадается» — Триада набирает силу. Божества попадают под влияние своих темных частей, которые некогда отринули. Именно поэтому смертные тела нужно хитро подготовить, чтобы они не притянули зло. Но…

На этом месте Оскарби вздохнул и посмотрел в потолок, будто быстро проговорил про себя молитву.

— Это мерзкий ритуал. Тела становятся своего рода клеткой для творцов. В свитке сказано, что в этот момент их можно каким-то образом «выпить». Я не совсем понял. Вроде как божественная сущность заменяет внутри человека душу, и ее можно вытащить и поглотить. И тогда Триединый больше не объединится.

Проклятье!

А я сразу все понял. Вот зачем когда-то были созданы крадуши и отправлены за людскими жизнями. И вовсе не потому, что Триада сожрала эльфийские души и даровала перворожденным своеобразную замену… Она знала, что есть такой ритуал! Возможно, когда наш Владыка соблазнился сладкими речами зла, разъединение практиковалось, и Триада собиралась поохотиться на богов.

Вот только что-то пошло не так, и ритуал запретили. А Хвэста, первый крадуш, зная о возможности поглотить Триединого, решил принести сущности не госпоже, а самому себе.

Но почему же на такой долгий срок растянулся его план?

— А в свитках есть описание подготовки тел? — спросил я Оскарби, которому было не очень приятно продолжать эту тему. — Ты сказал, что он мерзкий…

Служитель поморщился.

— Самого ритуала, конечно, нет. Есть общее… направление, что ли. Тело должно быть осквернено. Причем подойдет только тело человека или эльфа. Там что-то связано с актами творения наших народов и душами.

Ха! Сколько же лет этим материалам, если эльфы в них еще не стали монстрами?

— Поскольку божественная сущность заменяет душу, то из тела, которое готовят, ее необходимо изъять. Оставить сосуд, так сказать, пустым. А вот про осквернение я вообще не понял. Что-то про неестественность течения жизни и силе, идущей против законов природы. Может, когда ты почитаешь, поймешь больше меня.

Оскарби посмотрел на материалы так, будто мечтал их сжечь.

— Мне, кажется, если Триединому для того, чтобы понять людей, сначала необходимо у кого-то отнять душу и осквернить его тело, то нам не нужно такое добро. Пусть он лучше ничем нам не помогает.

М-да… Кажется, я случайно отвратил молодого служителя от его веры.

— Прости, пожалуйста, — искренне повинился перед Оскарби, — я не хотел тебя втягивать. Может, это просто сказки? Ну, жил когда-то полоумный отшельник… и Триада с ним!

Освин неожиданно мягко и светло улыбнулся.

— Не извиняйся, Кериэль, наоборот, я благодарен за возможность иначе посмотреть на привычные вещи. Отшельник, возможно, и сошел с ума, но не зря же епископат хранит эти свитки. Значит, у них есть что-то еще. И я бы очень хотел теперь докопаться до правды.

Я бы тоже…

Благодаря найденной Оскарби информации я начал многое понимать. До полностью сложившейся картины не хватало всего нескольких пазлов.

Глава 16

Глава 16

— Оскарби, ты уже закончил с поиском информации? На набережной такие танцы! — Наше унылое из-за размышлений о Триедином чаепитие прервал звонкий голос Генты. — Я сдала практическое!

Колдунья, снимая по пути куртку с университетской нашивкой, прошла на кухню, увидела меня и улыбнулась.

— Привет! Я как раз утром говорила Оскарби, что было бы здорово, если бы ты почаще заходил к нам в гости.

Гента взяла уже остывшую лепешку, ловко поймав языком каплю меда, едва не свалившуюся на кофту, откусила лакомство и зажмурилась от удовольствия.

— М-м! Весь день не ела из-за нервов.

И куда делась мрачная нелюдимая девушка, которая совсем недавно даже говорить со мной не желала? Гента, как и фиалки на подоконнике, расцвела, и ей это безумно шло.

Оскарби тут же засуетился в попытке разогреть ужин.

— Может, на набережную сходим? — Колдунья остановила служителя. — Все вместе. Заодно перекусим. Могу я отметить свое первое «отлично» по практической магии?

Церковнику предаваться смертным радостям явно не хотелось, но он посмотрел на меня и покорно опустил руки.

— Можешь, конечно.

— Нам нужно отвлечься! — непреклонно решил я и тоже поднялся из-за стола.

Надеюсь, за один вечер Хвэста не успеет завершить ритуал и устроить конец света.

Кроме нас, к набережной спешили и другие компании. Музыка и смех, раздающиеся от океана, не могли не привлечь внимание жителей города, желающих отдохнуть после трудового дня. И, действительно, было на что посмотреть! Уличные музыканты, сбившись в пестрый оркестр, исполняли что-то громкое и зажигательное. И что тут только не играло! Я заметил и привычные гитары, и маленькие кавакиньо. Были и скрипки, и виолы, раздавался ритм больших барабанов, им вторили небольшие обтянутые кожей кувшинчики. Нежно и звонко выводили свои темы свирели, флейты и деревянные пальеты. Я расслышал даже нетипичные для этих мест маракасы.

Музыканты расположились большим кругом, оставив внутри пространство для плясок. Танцующие то разбивались на парочки, и партнеры совершенно бесстыдно обхватывали партнерш за обрисованные тканью летящих юбок округлые бедра, то заводили настоящие хороводы. Вокруг переливались магические огоньки, сияли уже зажженные фонари, и даже за оглушительной музыкой можно было различить шелест океана и протяжные крики чаек. Слышался звон бокалов, пахло молодыми винами и прохладительными коктейлями, табаком, духами и потом. Атмосфера была настолько яркой, опьяняющей и теплой, что ноги сами запросились в пляс.

Я замер, любуясь жизнерадостной хмельной толпой и восхищаясь, как легко и беззаботно кружат люди в незнакомых танцах. На моей родине они показались бы пошлыми и развязными, но здесь смотрелись как простое и естественное желание выразить свои чувства, радость и свободу.

Сделав пару шагов в сторону, я купил за горсть медных монеток три больших стакана сладкого молодого вина, которое разливали прямо тут из больших дубовых бочек.

— Кериэль… — укоряюще протянул Оскарби, но стакан взял.

— Тебя не лишат прихода за пару глотков вина, — напомнил я и сам с удовольствием отпил из своего стакана.

— Такими темпами я