лишившийся разума! Они жалели и презирали тебя!

— Я не понимаю, почему ты должна переживать из-за чужих женщин? Мне ведь не нужны они!

— Пока жива, я всегда буду твоим позором, — тихо вздыхает Искра. — Ты храбрый охотник! Ты мог когда-нибудь стать вождём. Но тот, кто подобрал безносую, не сможет стать им! Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня! Я давно знаю, что должна уйти! Но не могу отыскать смелости поступить так!

— И потому ты сегодня выбежала перед стадом?

— Да! — виновато произносит жена. — Я решила — может так проще? Может, лучше быстро умереть и отнять твой позор?

— Убью! — поднимаю кулак, показывая Искре. — Ты спросила меня? Спросила, чего я хочу? Почему ты считаешь, что можешь решать за мужчину?

Жена делает жалобное лицо и молча пожимает плечами.

— Я разбаловал тебя! — выдыхаю. — Ты больше не слышишь моих слов! Как я могу доверять тебе?

Искра хмуро молчит, и я обнимаю её.

— Никогда! Никогда больше не поступи так! Знай — я буду очень зол. Я не хочу догонять тебя на последней тропе! Это трудно! Я могу никогда не найти там тебя! Но знай — я шагну следом, если ты захочешь сбежать от меня! Я стану искать тебя всюду! И здесь, если решишь убежать, и в Долине Теней! Я пойду за тобой. Ты же помнишь — твоя тропа — это моя тропа. Но мне не хочется умирать. Я хочу жить с тобой долго-долго… Не бросай меня. Мне без тебя очень плохо.

— Правда? — едва слышно произносит Искра.

— Я никогда не лгал тебе.

Жена снова плачет, и у меня вдруг тоже выступают слёзы.

— Сильный ветер, да? — сбивчиво проговаривает женщина. — Он режет твои глаза.

— Это не ветер.

— Знаю, — Искра всхлипывает. — Но так говорят. Охотник не может плакать.

— Тогда у тебя плохой охотник.

— Нет! — жена крепко прижимается. — Хороший! Очень хороший!

— Обещай не бросать меня.

— Не брошу, — улыбается Искра сквозь слёзы. — Я больше не сделаю так. Ты просил. Для меня это важно.

— Теперь ты моя тень! — показательно сержусь. — И всегда будешь рядом. А станешь пытаться сбежать — привяжу за ногу, как непослушного ребёнка. Или нет — возьму ремень и свяжу наши руки! — подношу своё левое запястье к её правому.

— Вяжи! — усмехается жена. — Я согласна.

— Ты и так здесь! — ударяю кулаком в грудь. — Ты навсегда привязана там. Я не вижу ремня, но он очень крепкий.

— Там! — Искра прижимает ладонь к моей груди. — В сердце, да?

— Да. И больше не делай мне больно. Я думал, что ты умерла.

— Камень успел… — жена качает головой. — Он такой большой, но быстрый!

— Он мог умереть из-за тебя. Не говори Лисице, как всё было.

— Скажу, — отвечает Искра. — Я попрошу простить. Она поймёт.

— Может, и поймёт, но больше не испытывай вашу дружбу.

— Да. Ей и так плохо из-за меня.

— Плохо! — хмыкаю. — Если бы не ты, у неё бы не было Камня. Он хороший мужчина. Она сама бы такого не нашла. Лисице не так и плохо сейчас. Куда лучше, чем быть вдовой.

— Она благодарна за это. Потому и дружит со мной. Чтобы мне было легче.

— А я думаю, не только поэтому. Ты хорошая подруга. Надёжная.

— Иногда хорошо поговорить, — печально усмехается жена. — Становится легче, когда говоришь, что думаешь. Правда?

Это точно. Вот и пришёл черёд поговорить о Жёлтом Дереве.

— Я скажу, только не сердись. Больше не хочу иметь тайну. Я должен рассказать.

Искра внимательно слушает мой рассказ о Вэл-юу, всё больше мрачнея. Когда я перестаю говорить, жена тяжело вздыхает:

— Она может лгать. Может, это не твой ребёнок.

— Может. Но я думаю, что не лжёт. Она очень хотела родить мне сына.

— И ты обещал взять её?

— Да. Я же говорил. Она ждала, когда я вернусь. А я вернулся и взял тебя.

— Ты жалеешь?

— Я ни разу не пожалел, что взял тебя. Мне хорошо с тобой рядом.

— Она маленькая… — Искра морщится. — Хоть у Жёлтого Дерева есть лицо, но ею тоже нельзя гордиться. Ты плохо выбираешь женщин.

— А я думаю — хорошо.

— Она добрая… — раздумывает жена. — И ты очень нравишься ей. Я вижу. Жёлтое Дерево станет заботиться о тебе, если я уйду в Долину Вечного Рассвета.

— Никуда ты не пойдёшь! Ты обещала!

— Обещала, — серьёзно кивает Искра. — Но может случиться всякое. Жёлтое Дерево хорошая женщина. Она не избавится от моих детей, если я умру. Она добрая.

— А многие избавляются?

— Да. Это нетрудно, если не спешить. Кто-то даёт отвар, а кто-то маленькие осколки чёрного камня. Они режут изнутри, и ничего нельзя сделать.

— И ты видела такое?

— Я много слышала и берегла сына. Трудно беречь, когда ты младшая.

— Скажи, а ты не захочешь избавиться от сыновей Жёлтого Дерева? Она будет очень горевать. Я прошу тебя не делать этого.

— Пока они малы — всё хорошо. Но если начнут расти, и ты поймёшь, что сыновья становятся похожими на него, то сам захочешь избавиться от них.

— Я надеюсь, не придётся.

— Ты будешь решать. Я ничего не сделаю им. Обещаю.

— Я верю тебе.

— Можно я попрошу?

— Конечно.

— Не бери больше женщин. Я не хочу делить тебя.

— Я должен взять Жёлтое Дерево. Пойми меня. Ей очень плохо.

— Её — да! Других — нет!

— Никогда. Обещаю тебе. Я не хочу много женщин. Мне бы хватило одной тебя. Но Жёлтое Дерево была раньше. Я не могу подвести её.

— Слово надо держать, — нехотя кивает Искра. — Со мной ты держал его. Возьми Жёлтое Дерево. Я не стану сердиться.

— Станешь, — печально усмехаюсь.

— Немного, — улыбается жена. — Но я попробую не злиться. Ты хотел её, а взял меня. Я не могу сердиться по-настоящему.

— Ты очень хорошая женщина.

— Ты правда думаешь так?

— Да. Я рад, что встретил тебя на своей тропе.

— Жаль, что