следующий загонщик проделывает тоже самое. Я слышу гулкий клич охотников, резкие крики женщин, и оглушительные звуки испуганных мамонтов.

Рождённая Весной вскакивает, размахивая шкурой. Её лицо багровеет от крика, и в тот же миг я поднимаюсь, присоединяя свой вопль к общему хору, и вскидываю копьё над головой.

Громадные звери трубят, подгоняемые бегущими сзади собратьями. Я слышу крик Тапира, тонкий пронзительный клич Искры, рёв Камня и предостерегающий крик Волчьего Человека.

Мгновенно оборачиваюсь на звук его голоса, и кричу не менее страшно, чем он. Старая самка, вожак стада, поняла, куда гонят её собратьев, и резко свернула влево между каменных груд.

Я вижу только Искру, бегущую наперерез животным, и с ужасом понимаю, что не могу успеть к ней.

Бросаюсь вперёд, в безнадёжной попытке остановить жену.

— Не-е-ет! Искра-а!

Женщина впереди стада. Она вскидывает копьё, пытаясь напугать мамонтов:

— Хэ-й-йя!

Но этих животных не остановить. Они даже не замедляются. Я бегу к Искре, не видя ничего, кроме её гибкой фигуры, когда Тынг с разбега врезается в женщину, словно ловя мяч, и уносится вперёд. Мелькают мамонтовые тела, и облака пыли закрывают всё.

Стадо живой лавиной преграждает путь. Через неё не проскочить. Кто-то из мамонтов жалобно кричит, наверное, падая в пропасть, но большинство избегает ловушки. Они бегут и бегут, а я глупо замираю перед потоком зверей, хлынувших, как из прорванной плотины, и не могу смириться с тем, что моя Искра осталась под ногами мамонтов.

Слёзы сами катятся из глаз, дикий крик вырывается из горла. Эмоции застилают разум. Искра… Моя Искра где-то там…

Отставшие звери мелькают, кричит испуганный детёныш, и я вбегаю в пыльное облако. Ноги, кажется, сами тормозят тело, ведь разум не хочет видеть растоптанную женщину, и только усилием воли я преодолеваю этот внезапный страх.

За большим валуном сгорбившийся Тынг, накрывший Искру собой при падении. Тела целы, хоть и не движутся, и я бегу к ним, ещё не смея надеяться на удачу.

Толкаю Тынга, что есть силы, и охотник шевелится, поднимаясь на колени. Глаза у него совершенно ошалелые. Вся левая сторона лица разбита от удара о камни, и яркая кровь заливает грубую рубаху.

— Дура! — зло кричит Тынг, встряхивая Искру своими медвежьими лапами. — Какая дура! Куда⁈ Куда бежала ты? Умереть⁈

Он замахивается рукой, норовя заехать женщине по лицу, и у меня едва хватает силы удержать кисть охотника.

Тынг, кажется, только сейчас замечает меня, а Искра взрывается истерикой.

— Они скажут… — женщина глотает слёзы. — Они скажут — я виновата! Я невезучая! Это из-за меня! Я всегда… Всегда буду виновата во всём!

Искра молотит Тынга кулачками, рыдая навзрыд, и потрясённый охотник прижимает её к груди, не находя слов.

Волчий Человек рядом. Он весь покрыт пылью и грязью, руки ободраны о камни. Дядюшка вскидывает окровавленные ладони перед собой и громко выкрикивает:

— Безумие! Остановить Большеухих! Чем думала ты?

— Тихо, — растерянный Тынг пытается погладить Искру по дрожащей от плача спине. — Всё хорошо. Ты везучая. Ты приносишь удачу. Я знаю это.

Но Искра не слышит слов. Наревевшись, она отрывает от Тынга заплаканное лицо, и встречается со мной глазами.

Чувство радости от того, что женщина жива, сменяет невиданный гнев. Мне хочется просто убить Искру за её сумасшедшую выходку, и я стараюсь успокоиться прежде, чем коснуться женщины.

Но жена жалобно тянет руки ко мне, и гнев тает. Поднимаю Искру на ноги, осматриваю мельком. Колени сбиты, голени свезены, руки до локтей исполосованы порезами. Даже на лице несколько ссадин. Но серьёзных травм у жены нет.

— Эх, ты… — выдыхаю. — Не вздумай сделать так ещё раз! Хотела меня бросить?

Искра беззвучно кривится, стараясь не плакать.

— Если бы не Камень, ты бы умерла! Понимаешь, умерла! Он спас тебя!

Жена согласно кивает и снова начинает плакать.

Я обнимаю её, и замечаю, что раны на лице Тынга надо зашивать, а пока охотник прижимает к ним кусок грязной шкуры.

— Камень! Найди Жёлтое Дерево! Пусть она зашьёт тебе лицо!

— Заживёт, — морщится Тынг.

— Нет. Надо обязательно зашить.

Грынк выглядит не лучше Искры. Вождь успел упасть за груду камней, и только чудом не оказался под ногами мамонтов.

— Куда подевался твой разум? — возмущается Слышащий, хотя Искра наверняка сейчас не слышит слов вождя. — Большеухих не остановить! Даже всё племя не остановит их, если они решились бежать!

— Она понимает, — веско говорит Тынг. — Пойдём со мной. Я буду искать Жёлтое Дерево.

— Зачем?

— Надо! — Тынг попросту тянет вождя за собой. — Куда ты поставил её?

Что отвечает Грынк, я уже не слышу. Возле меня оказывается Муна, торопясь к мужу, а Шумящая Вода едва не сбивает нас с Искрой наземь.

— Они побежали! — глаза у Та-шиа похожи на блюдца. — Большеухие Звери не захотели умирать!

— Да, — киваю. — Но нам повезло. Очень сильно повезло.

Я веду Искру в сторону, подальше от соплеменников. Жена потихоньку успокаивается и уже осмысленно смотрит на меня.

— Никогда не делай так! — стараюсь не кричать на неё, но едва сдерживаюсь. — Не надо доказывать свою смелость! Я и так знаю — у меня самая храбрая женщина!

— Это не настоящая смелость, — Искра вдруг опускает глаза.

— Как это не настоящая? — у меня просто нет слов. — Остановить стадо Большеухих! Что же по-твоему надо сделать, чтобы показать настоящую смелость? Я не понимаю!

— Уйти от тебя! — морщится жена.

— Почему ты хочешь уйти? — слова Искры разом выбивают опору под ногами. — Что я сделал? Чем обидел тебя?

— Не ты виноват — я! — голос жены дрожит. — Я позорю тебя!

— Как это позоришь? Не дури! Ты же не изменяешь мне!

— Не изменяю! — возмущается Искра. — Но позорю тебя!

— Перестань! — обнимаю её. — Что на тебя нашло сегодня?

— Не сегодня! — жена мотает головой. — Тогда, когда шаманы говорили с Великим Отцом, я хорошо это поняла. Я знала всегда, но не хотела думать об этом! Тогда я шла позади, вместе с Лисицей, и видела, как смотрели на тебя женщины. Ты был красив в шкуре Пятнистого! Почти каждая хотела тебя! Я видела это по их лицам. А потом… Когда они поняли, что я твоя… Они стали смотреть так, будто ты глупец,