— Это подъемные. Ежемесячную зарплату обсудишь с директором и ее замом.

— Ее? — вторая бровь хозяина магазина поднялась к середине лба.

— О, да! Тебе понравится, не сомневайся. Может быть, ты даже знаком с ней, очно или заочно, — усмехнулся я. — Если принципиальное согласие от вас получено — пойдемте. У нас встреча в «Джильи».

— Черт с вами, пойдемте! Покупателей сегодня хрен да ни хрена… — Рыбак осмотрел магазин, перевернул табличку на двери стороной «ZAKRYTO», выпустил меня на улицу и закрыл дверь на ключ, сочно хрустя им в замке.

Дойти от магазина Рыбака до «Джильи» — минуты три, не больше. Нас даже снегом засыпать не успело, и со светофором повезло — горел зеленый. Уютная кофейня, вся в зелено-деревянных тонах, встретила нас теплым желтым светом окон. Тут играла музыка, похожая на джаз, люди говорили шепотом, симпатичные и вежливые баристы работали быстро, улыбались — открыто, готовили — вкусно.

Ярко-алая прическа Прутковой обнаружилась в углу. С ней за столом сидел импозантный полный мужчина средних лет — брюнет с седыми висками и впечатляющих размеров носом. Вартанян! Они что-то увлеченно обсуждали, эриванец активно жестикулировал, бывшая опричница качала головой и щурилась. Спелись!

Мы прошли к ним, маневрируя между столами и стульями, Пруткова отсалютовала нам незажженной сигаретой:

— Мое почтение! Пруткова моя фамилия, Наталья Кузьминична, — голос ее звучал как обычно хрипло и уверенно. — Вроде как буду руководить всей этой нефтяной богадельней…

— Барев дзес аргели! Я — Богдан Тигранович Вартанян, — он по очереди поздоровался с нами за руку. Снова — без низкопоклонства и подобострастия, совсем не так, как, по моим представлениям мог бы вести себя кабальный холоп или крепостной, если угодно. — Единственный нефтяник в этом достойном обществе.

— Сергей Сергеевич Рыбак, — сказал Рыбак. — Полковник земских войск, в запасе. Предприниматель.

Я как-то и в голове не держал, что его зовут Сергеем Сергеевичем. Рыбак и Рыбак! А оказывается — еще и имя-отчество имеется, кто бы мог подумать, однако!

— Георгий Серафимович Пепеляев-Горинович, в некотором роде аристократ, рыцарь, землевладелец, хозяин Горыни и окрестных земель. Школьный учитель, — без нужды представился я. — Присядем?

Мы присели, я достал и разложил на столе бумаги от Зборовского на долгосрочную аренду территории и недр, правда — пока без подписи, а еще — данные геологоразведки прошлых лет.

— Вот такие расклады, — сказал я. — Ознакомьтесь. С этим мы будем иметь дело.

— Мы? — спросил Вартанян и тронул свой внушительный нос. — Бешеный интерес имею: как не имея права на владение собственностью в земщине, и имея необходимость передать его третьим лицам, вы собираетесь осуществлять контроль над этими третьими лицами, э? Вы — нулевка. Не менталист, не некромант, не светлый маг. Как вы обеспечите лояльность?

— ДАВАЙ ИМ ПОКАЖЕМ? — предложил Пепел.

— Я думаю — это хорошая идея, — прошелестел Гоша. — Только чтобы никто другой не видел.

— Вопрос непраздный, — кивнул я. — Что ж… У меня есть средства для убеждения.

Мы сидели в углу, я — спиной к залу, лицом к собеседникам. Мои полыхающие огнем глаза и ладони, покрывшиеся зеленой чешуей, и вытянувшиеся из пальцев острые, громадные когти могли увидеть только эти трое: Пруткова, Рыбак и Вартанян.

— ТАК УЖ ПОЛУЧИЛОСЬ, ЧТО Я, ОДНАКО, ДРАКОН, — пояснили мы.

— Вопросов больше нэ имею, — поднял ладони вверх Вартанян. Его лицо вспотело, но держался он бодро. — Дракон — это значит, что наш хозяин умеет хранить и преумножать ценное имущество, да? И поддержка с воздуха тоже имеет значение…

— Ять, Пепел… — задумчиво проговорил Рыбак. — А мы тут думали-гадали, где ты взял огнемет… Ну, тогда. На речке, летом, когда братков уделал. Но, оказывается, он у тебя встроенный, да? Ты ведь весь город мог бы спалить! А… Нет. Не мог бы. Тут же детей, полно, действительно…

— Действительно, — кивнул я. — Дети — цветы жизни. Так или иначе — от каждого из вас мне нужна вассальная присяга. Вы же понимаете. И нефтяная компания будет записана на вас. Я — только инвестор.

— Да-а-а-а, — Пруткова достала зажигалку и едва не закурила, но мигом опомнилась, и спрятала ее в карман. — А если мы его кинем — он нас сожрет.

— Но сначала — зажарит! — почему-то обрадовался Вартанян и потер руки. — Шашлик будет! Короче-е-е, хозяин, я в деле! Покупай меня у Афанасия Афанасьевича, хоть сегодня, и я список дам — еще восемьдесят семь человек точно покупай, с семьями. Остальных тут найдем. Наработаемся!

Обмывали мы наш картельный сговор при помощи капучино с корицей. И с ягодными тартами — очень они тут замечательные.

Глава 23

Синергия

Знаете, как это бывает в системе образования? Конференция начинается в два часа, но прийти нужно к часу, поэтому в Гомель, до которого пятьдесят минут езды, стоит приехать к двенадцати, а значит из Вышемира придется выехать в десять, а раз в десять поезда нет и он в девять-двадцать, то с полдевятого бедные дети кучкуются на вокзале. Потому что — мало ли!

Благо, своих я проинструктировал, они были обученными, так что когда я вошел в зал ожидания с билетами в руках, Юра Ляшков уже подкреплялся бутербродами из тормозка, и угощал подопечных Елены Владимировны: двух худеньких девятиклассниц. Они смотрели на него как на небожителя, он чувствовал себя как минимум античным героем. Демочкиной не наблюдалось, Елены Владимировны тоже.

— Серафимыч! — обрадовался Юра. — А мы тут вот…

— Вижу, что тут вот! А Дёмочкина где? — я осмотрел пустой и холодный вокзал, и никого не обнаружил.

Тут вообще было пусто: студенты уехали на первом поезде, дачники зимой вымирали как класс, а любители прошвырнуться по Гомельским магазинам, сходить в парк, цирк или театр обычно выбирали для поездок авто. Или, как минимум — выходные дни.

— Демочкина? Небось, к самому поезду прибежит… Вечно она… — у Ляшкова по лицу пробежала тень.

Пользуясь тем, что девятиклассницы были увлечены поглощением юркиных бутербродов и рассматриванием глянцевого журнала, я спросил:

— Что-то у тебя с ней не так? — парню явно нужно было выговориться, так я подумал.

В конце концов, работа над исследованием началась именно со страданий Юры!

— А… Не! — он смущено почесал затылок. — Спасибо вам, Георгий Серафимыч, что ну… Привлекли ее. Я к ней присмотрелся, и понял — не, не мое. Если бы вот так со стороны продолжал любоваться — до сих пор сох бы, наверное. А так — разобрался. Настырная и это… Ну, лучше всех все знает. Никогда не признается, что не права, хотя сама даже Жюля Верна не читала!