— У КАЖДОГО СВОИ ПРОБЛЕМЫ! — радостно откликнулся Пепел.

— И давно это у тебя? — поинтересовался Вишневецкий. — Ну, я имею в виду… Кто и когда тебя инициировал?

— Малюта, летом, — пожал плечами я. — Я в больничке лежал, только вернулся с войны. Вот и…

— Ага! Я думал, Скуратов-Бельский давно подох… — задумичво проговорил Иеремия Михайлович. — Значит это ты по местным хтоням шорох наводил! А я на эту бабайскую шушеру грешил, у них здорово получается всякую дичь творить, после которой эфир неделями ходуном ходит! Нет, ты представь себе: этот ненормальный урук как-то заставил трахаться трех хозяев Хтони! Теперь об этом анекдоты рассказывают!

— Я уже слыхал эту историю, да, — кивнул я. — Не мой метод. Это, в конце концов, как-то неинтеллигентно…

— Должен сказать — ты неплохо держишься, для нулевки. Все, кто держал столько времени дракона под контролем, были мощными магами, чаще всего — огненными…

— Как Ян Жижка, — кивнул я.

— Как Ян Жижка, — подтвердил князь. — Я знаешь почему не очень-то препятствую вашим отношениям с Ядвигой? Потому что через год или два они закончатся. Мезальянсу придет конец. Это сейчас ей весело: это ведь так волнующе — княжна и дракон, да? Но когда ты превратишься в монстра и проявишь свою сущность… Яся — хорошая девочка, она не станет терпеть рядом с собой настоящее чудовище.

— Замечательно, — сказал я. — Это всё?

— Это всё. Если что — я не Яся. Даже если вы расстанетесь, ты можешь на меня рассчитывать. Знаешь почему?

— Потому что вы тоже — настоящее чудовище, — кивнул я. — То есть мы все-таки можем считаться союзниками?

— Я думаю — да. Почему бы и нет? Мне не помешает в союзниках крылатая ящерица, которая плюется огнем, — ухмыльнулся Вишневецкий

— А мне — сумасшедший старик, который ходит по потолку, — вернул ухмылку я. — А про летний лагерь — это я вполне серьезно.

— Конечно — серьезно. Дракону нужны драконята, кто бы сомневался… Вы с Малютой очень похожи, кто-нибудь тебе об этом говорил? — и он показал мне большой палец, совсем не по-стариковски.

Однако, последнее, что я ожидал услышать сегодня — это сравнение себя с легендарным опричником и личным палачом Иоанна Грозного. Особенно — в комплиментарном тоне! Да, да, эти старики пытались употребить меня, и, по-хорошему, мне следовало держаться от них подальше, но, по крайней мере, эти злодеи были мне уже хорошо знакомы. Да и имея в виду, что Вишневецкие вскоре станут моей родней (что бы там не пел Иеремия Михайлович о мезальянсе) — других союзников искать было просто глупо.

— Поехали, Георгий! — помахала из машины Яся. — Деда, мы торопимся!

Определенно — если и было у нас что-то общее со старым магом, так это любовь к одной белокурой княжне. Он, как и я, совершенно не мог с ней спорить!

— Эх, молодежь… — притворно прокряхтел Вишневецкий, а потом вприпрыжку побежал в через лес в сторону охотничьего домика Ходкевичей. — Гражинка! Гражинка, ты где? Я сейчас тебе такое расскажу — упадешь!

Глава 22

Консолидация

Юра Ляшков взял на себя самую тяжелую работу: он с каменным выражением лица рассказывал об оценках, которые выдают его сверстники романтическим отношениям между учащимися старших классах, о раннем начале интимной жизни и разнице в подходах к этому вопросу у парней и девушек. Он оставил Демочкиной вопросы попроще: про драки, деньги, умственные способности и внешний вид. С его стороны это было благородно!

«Обкатку» защита работы проходила на общешкольном «Едином дне информирования» — это что-то вроде привычных всем информационных часов, когда обсуждаются актуальные новости и веяния. Тематику таких мероприятий спускали вниз по бюрократической лестнице — из самой Москвы, где располагалось Земское Управление Народного Просвещения — что-то вроде нашего Министерства образования, в земские губернии по всему Государству Российскому, независимо — являлись ли они частью каких-нибудь самоуправляемых единиц типа нашего Великого Княжества, или нет. «Государственные символы Государства Российского», «Наш Государь Иоанн Иоаннович — основные вехи биографии», «Сохранение исторической памяти — дело всех и каждого». Или «Моральные скрепы народов богохранимого Отечества».

Вот в эти самые «моральные скрепы» мы и вписались. Конечно, Ингрида Клаусовна сразу много хмурилась, когда увидела опросник, но потом, после того как мы провели все подсчеты и сделали выводы по исследованию — обрадовалась. И даже пригласила отца Клауса из нашего собора на «Единый день информирования» — и тут до меня дошло!

Отец Клаус — это отец нашей директрисы! Она — поповская дочка! Ну надо же! С этими кхазадами очень сложно запутаться в плане возраста: с тридцати и до семидесяти они выглядят примерно одинаково, а потом довольно быстро старятся, превращаясь в настоящих стариков и старух. Потому-то я и не проводил никогда параллелей между этими двумя гномами! И вообще, Клаус — довольно распространенное имя среди кхазадов. Они очень уважали святого Николая, или, если угодно — санта Клауса, и часто нарекали в честь него своих детишек.

В общем — церковь в лице сего достойного пастыря нашу работу одобрила.

— Это очень достойное дело — показывать нашим молодым юношам и девушкам, что хорошим быть хорошо, что моральных, честных, скромных душ вокруг гораздо больше чем агрессивных, развратных и надменных, — кивал отец Клаус.

Но это одобрение имело для меня меньшее значение, чем лица старшеклассников, которые смотрели на экран как завороженные, слушали Ляшкова и Демочкину, переглядывались… Когда ребята закончили, в зале — а точнее, в холле третьего этажа, который у нас использовали вместо отсутствующего актового зала — повисла тишина. А потом Вадим — тот самый хулиганистый парень из десятого класса, громко сказал:

— Капец! А я думал — это я один такой лох! А оказывается — все такие!

Раздались облегченные смешки, а потом все зааплодировали. Демочкина стояла и смущалась, а Ляшков — он раскланялся.

Когда дети разошлись, Ингрида Клаусовна подошла ко мне и сказала:

— В Гомель поедете с Еленой Владимировной и ее девочками. Они там тоже провели исследование, пусть и не такое претенциозное как ваше. Хорошее исследование — в области эльфийских гидронимов на Полесье. Девочки реально старались. Поддержите там друг друга, ага? В вас-то я уверена: проиграете вы или победите, все будет нормально. А вот Владимировна… Она у нас такая впечатлительная! Это ее первая научная школьная конференция, а, как водится, мы за детей всегда волнуемся больше, чем за себя… В общем — надеюсь на вас.

— Галадримское наследие? — я сделал вид, что пропустил ее месседж о склонности молоденькой училки эльфийского к истерикам. — Надо будет взять