– подумал мальчик, и его руки, оказавшиеся в эту минуту умнее головы, нащупали на дне лодки деревянную миску.

Лодка зацепилась за дно, её развернуло, и в этот момент Ахти швырнул черпак прямо в «чудесный лик» альбиноса.

Миска смазала юношу по щеке и носу. Он моргнул, отвлёкся и едва не потерял равновесие на камне.

Гаспар застонал, вырвал из рук Канто весло и со всей силы оттолкнулся от берега.

Лодку крутануло и понесло течением.

Старик тряхнул головой и огляделся. Опомнившись, он с силой налёг на вёсла. Лодку толкнуло вперёд, она угодила в быстрину и ускорилась.

– Это тебе за чучело, которое ты разрубил саблей! – крикнул Ахти, обернувшись. – Это вам за порчу и проклятие. За «Мамочкин приют»!

Альбинос стоял, вяло потирая щёку, и удивлённо глядел на удаляющуюся лодку.

16

Хелька умела ходить по лесу тихо, как дикая кошка. И то раз-другой хрустнет под ногой веточка – выпорхнет из кроны дрозд и выдаст её криком.

Ниметон, хоть и был вдвое её выше и грузнее, тоже умел передвигаться по бору бесшумно, как волк. Но и он, бывало, не замечал, как сопит, и иногда, забывшись, мог высморкаться в руку.

Руп – вот с кем никто не мог сравниться в умении красться. В мягких сапожках из замшевой кожи, он двигался в лесу, как призрак, – так, словно ничего не весил.

Хелька смотрела на затылок брата, который глядел из-за пригорка на берег, и думала о том, сколько жизней знатных ритори и простых бедолаг забрал он благодаря своему дару.

Может быть, Руп та ещё заноза, но в разведке она доверяла его чутью полностью: не раз оно спасало им жизнь. Хелька даже позволила себе расслабиться, когда они после долгого бега сделали привал и услышали голоса со стороны реки. Она решила, что это высадились из лодки беглецы и переговариваются между собой. Но оказалось, что в лесной глуши они не единственные преследователи.

Заслышав человеческие голоса, они спешились, привязали коней, прокрались через рощицу и спрятались во рве. Стали наблюдать, хоть и времени было в обрез.

На берегу стояли двое: один – чёрный и старый, другой – белый и молодой. Чёрный выжимал подол туники – на мох лилась вода. Белый сидел на земле, обхватив колени и уткнувшись в сплетённые руки.

Чёрный злился, смотрел, как вдалеке исчезает лодка, бормотал. Белый молча кивал.

– Что за чудики? – прошептал Руп. – И одеты как древолюбы.

– Это волхвы или колдуны, – сказал Ниметон и обхватил ладонью ручку булавы, висевшей на поясе. – Нужно быть осторожнее.

– Что они тут забыли?

– Соли предупреждал, что могут быть другие, – ответила Хелька, накладывая стрелу на тетиву. – Не только мы ищем артефакт.

– Обойдём или нашпигуем стрелами? – спросил Руп, хохотнув. – Я так не против ещё раз испытать мой Орлиный Глаз.

– Как ты его назвал? – скривилась Хелька.

Она отвлеклась всего на секунду, а Ниметон уже дёрнул её за рукав:

– Исчезли. Как сквозь землю провалились. Колдун взмахнул рукавом и…

Руп вскочил, вытаращился на пустой берег:

– Где они?

Троица переглянулась.

– Идём, – сказала Хелька. – На них нет времени.

Они развернулись, вышли из рощицы, пересекли поляну, вошли в другую рощицу. И очутились в канаве.

Ниметон рассеянно завертел головой. Сказал обиженно, как ребёнок:

– Быть того не может. Потерял след.

Они снова пошли вперёд. Роща. Поляна. Роща. Канава.

– То же место, – прошептала Хелька. – Мы ходим по кругу, хотя идём по прямой.

– Как это?! – выпалил Руп.

– Колдовство. – И Ниметон задрожал мелкой дрожью, хотя, казалось, такого здоровяка ничто не могло напугать. – Ненавижу. Ненавижу!

Он ломанулся вперёд остальных через кусты, пробежал несколько шагов, исчез в роще и тут же появился рядом с Рупом и Хелькой, сопя и сжимая квадратные челюсти.

– Колдовство! – повторил следопыт и схватился за голову.

– Нет никакого колдовства, дуралей, – огрызнулся на него Руп и, поставив руки ко рту лодочкой, крикнул: – Эй вы, мудрилы! Я найду вас, всё равно найду и оставлю по десять дырок в каждом!

– Сказал тот, кто попал в силки, – отвечал ему холодный голос откуда-то сверху.

Руп задрал голову, но ничего, кроме верхушек сосен, не увидел. Тогда Зверёныш бросился на ствол и ловко, как белка, начал карабкаться вверх. Но что такое? Вроде бы он взобрался на два человеческих роста – и вот опять висит у самой земли, обхватив дерево руками и ногами.

– Мы могли бы договориться, – осторожно начала Хелька. – Мы преследуем одну и ту же дичь. И вам, и нам понадобится помощь.

– Сказала та, что наложила стрелу на тетиву, – проговорил насмешливый голос и добавил: – Нет, нам ваша помощь не нужна. Увы, то, что мы ищем, юная дева, будет принадлежать либо вам, либо нам, либо тем, кто этим уже обладает. Поэтому союзниками с вами мы быть не можем. Только конкурентами.

Хелька кусала губы, размышляя о том, что ещё может предложить. Руп открыл рот, чтобы выкрикнуть что-то скабрёзное, и она резко одёрнула его.

– Наш командир может хорошо заплатить, – сказала она, почти не надеясь, что это сработает.

– Заплатить? – Голос всё больше удалялся от них. – Если вы ищете то же, что и мы, то знаете, что цель не имеет цены.

Кровь ударила Хельке в голову, и она выстрелила из лука – почти вслепую, метя в поганое горло, которое насмехалось над ними.

Стрела прошила листву, но тут же вернулась: свистнула у самого виска, вонзилась в дерево и задрожала.

17

Брод они прошли без приключений. Ахти видел жёлтый песок, которого загруженная лодка даже не коснулась. Видел сосредоточенное лицо Гаспара и напряжённую позу Канто.

– Смени меня, парень, – выдохнул старик. – Я уже спёкся. Осталось недолго. Впереди разлив. Там около сотни островов. Пусть ищут нас хоть до самой смерти.

И правда, скоро река разлилась, да так, что сложно было понять, где противоположные берега. Островки суши плавали в воде, как сухари в тарелке супа. Скалистые, обросшие лишайником и соснами холмики – какие-то меньше, какие-то больше. Одни пустовали, на других сохранились одинокие покосившиеся избы.

– Деревня рыбарей, – вздохнул Канто. – Когда-то здесь был богатый улов. Но лосось ушёл из этих мест, и другая рыба тоже.