сломали, – самого крепкого, самого разумного и бойкого из пятерых братьев.

Но Серый Лис умел вести переговоры, пусть даже перед ним было отвратительнейшее из созданий.

– Почему вы не вернёте сокровище сами? У вас есть армия, есть верные слуги императора.

– Мы не можем выходить за границы тумана, – ответила голова, выпуская новую порцию зеленоватого дыма. – Пока не можем…

Соли кивнул, медленно развернул коня:

– Если дело будет сделано, могу я рассчитывать на протекцию Мероншоха? И на то, что метка исчезнет? Смогу я уехать, когда захочу?

– Милость владыки не знает границ. Но сначала верни сокровище.

Командир окинул быстрым взглядом тех, кто ещё недавно звался его отрядом, сглотнул:

– Если вы хотите быстрого результата, верните моим людям коней и оружие.

Хотя губы каменной головы не дрогнули, Соли показалось, что она усмехнулась.

– Теперь им не понадобится ни то, ни другое.

13

Лодку несло слабое течение, и необходимость грести почти отпала, да Ахти уже и не мог. События последних двух дней утомили его юное тело. Внезапно навалилась усталость, и он едва мог усидеть на скамье: голова падала на грудь, глаза слипались.

– Уступи вёсла, править я смогу и сам, – с отцовской теплотой сказал Канто и указал на корму. – Иди покемарь чуток.

Ахти, потирая глаза, пробрался назад, стараясь не наступить на ноги Гаспару, свернулся калачиком, и его сморил сон.

Он спал некрепко, как будто какая-то его часть всё время ждала опасности со стороны берега. Он просыпался и видел искрящиеся на воде складки, оставляемые движением лодки. Видел полоску леса, монотонно тянущуюся вдоль кромки воды.

Там, где река делала плавный изгиб и редел лес, мальчик всего на несколько мгновений увидел фигуру бегущей лошади, а за ней странного жеребёнка зеленоватого окраса.

Ахти привстал на локте, удивлённо моргнул:

– Фиксу?

– Что ты там бормочешь? – не расслышал волхв.

Мальчик покачал головой. Перевернулся на другой бок и задремал.

Ему снился сон. Чёрный лесной ворон летит над их лодкой, ищет, чем бы поживиться. Рядом с ним белая чайка с красноватыми глазами. Она отстаёт и жалобно кричит на ворона.

Ахти раскрыл глаза, перевернулся на спину и посмотрел на небо. В облачной синеве на секунду возник и растворился прозрачный ромб с глазами.

И снова мальчик не понял, померещилось ему это или крылатый змей действительно летел над лодкой.

В животе Ахти заурчало. Так громко, что Канто, тихо что-то напевавший, поднял голову и посмотрел на него.

– Долго нам ещё ехать? – спросил мальчик волхва и коротко взглянул на спящего Гаспара – жив ли? Чемпион дышал тяжело. Его длинная чёрная коса лежала на дне лодки, как умершая кобра.

– Ещё три излучины, – ответил Канто. – Потом пойдут острова. Главное – миновать брод за вторым изгибом.

– А что с бродом? – зевнул Ахти и потёр ноющий живот.

– А то, что там будет засада. Как пить дать.

Мальчик встрепенулся:

– Они нас не догонят!

Волхв пожал плечами:

– На добрых лошадях… Всё может быть.

Он с прищуром посмотрел на Ахти. Достал из мешка длинные бурые полоски – вяленую оленину.

– На, пожуй! Чутка полегчает.

Ахти принял дар, вцепился в жёсткое мясо зубами, оно не откусывалось, но это его не остановило. Проглотив кусочек, он откинулся на борт и закрыл от удовольствия глаза.

– То, что Клешнявый спасёт деву, ещё можно было ожидать, – сказал волхв. – А вот кто ты, парень? Откуда будешь?

– Я из трактира, что звался «Мамочкиным приютом». Жил там вместе с Тойво.

– Знакомое место. Да только выговор у тебя не местный. Вижу, ты не из простых. Читать и писать обучен?

Ахти кивнул.

– А откуда знаешь, как обращаться с породистыми лошадьми?

Мальчик удивлённо посмотрел на Канто.

– Фархад упомянул тебя в своей истории. Сказал, ты хорошо заботился о его скакуне, но укокошил коня Гаспара.

Ахти кивнул.

– Было дело. Только я тут ни при чём.

– Как только тебя Клешнявый в пол не вколотил?

Мальчик покосился на распростёртое перед ним тело, пожал плечами. Оторвал зубами ещё кусок оленины. Разжевал.

– Стало быть, ты с Зелёной Пирамиды, – не отставал с вопросами волхв. – Одна из великих твердынь! Каждая берегла столицу Тауруса, и каждая пала так быстро, как будто это и не твердыни были, а глиняные вазы. Тьфу!

По воде проплыла слюна Канто, и мальчик проводил её взглядом.

– Разве не волхвы в этом виноваты? – спросил Ахти. В животе у него всё ещё урчало, но каждый кусочек еды делал его сильнее.

– Волхвы! – передёрнул плечами старик. – Точно! Во всём и всегда у вас виноваты волхвы. Кто ж ещё? Ведь дела их темны и непонятны. Тьфу!

Плевать у него получалось зрелищно – Ахти залюбовался.

– Родители у тебя есть? – неожиданно спросил волхв.

Мальчик промолчал.

– Так… – протянул Канто. – Рассказывай, почему бродяжничаешь?

– Нечего рассказывать, – ожесточился Ахти. – Мать сдала меня в школу.

Старик хитро прищурился:

– Что натворил-то?

Ахти промолчал, насупился.

– Не хочешь говорить? Ну и не надо. Одно ясно, не хотелось тебе сидеть в этой тюрьме, где кормят овсянкой и супом из улиток, где обучают верховой езде, фехтованию, языкам, ремёслам и пяти великим наукам.

– Да. А ещё ставят на горох, лупят палкой и розгами, – добавил Ахти и вздохнул.

– И заставляют есть из собачьей миски?

– Откуда вы знаете?

– Мальчик, – почесал в бороде волхв. – Пред тобой один из бывших преподавателей школы, ментори Канто, который, как и ты, в своё время предпочёл свободное плавание. Именно по той же причине, что и ты: я считал, что наказание отвращает молодёжь от изучения наук, а лучший друг учителя – дружелюбие.

– И ты учил там?

– Учил ли я? – усмехнулся Канто. – Да я один из основателей школы свободных наук. Я был у её истоков, когда ты ещё не родился.

Он вгляделся в лицо мальчика:

– Кого-то ты мне напоминаешь, парень. Кто, говоришь, твои родители?

Ахти отвечал нехотя:

– Отец вроде как служил в армии императора. Но я его не помню. Он ушёл, когда мне было три года. Мать… она… – он запнулся, – она воспитывала меня.

Глаза старика снова превратились в две щели, он пригладил бороду, в которой пряталась