соглашения по берлинскому вопросу, что неофициальные переговоры представителя СССР с представителями шестерки в Совете безопасности привели к такому соглашению, но что представители США и Англии объявили это соглашение несуществующим. Ясно, что именно на США и Англии должна лежать и вся ответственность за то положение, которое сложилось в так называемом берлинском вопросе.

Вот что создает, в сущности говоря, ту атмосферу, которую отравляют правительства государств, не заинтересованных в международном сотрудничестве, не заинтересованных и в укреплении мира,.которые не дорожат ни миром, ни безопасностью народов. Они-то и сопротивляются предложениям Советского Союза о запрещении атомного оружия. Они сопротивляются предложениям Советского Союза о сокращении вооружений и вооруженных сил пяти великих держав на одну треть, т. е. сопротивляются всем мероприятиям, проведение которых само по себе уже облегчило бы напряженность положения в международных отношениях; проведение которых само по себе уже послужило бы фактором укрепления международного доверия; принятие которых сразу внушило бы уверенность в том, что если можно сговориться на этих вопросах, то, значит, можно договориться и на более общих и важных проблемах международного сотрудничества. Но это именно и встретило такое сопротивление.

Я не считаю уместным говорить здесь больше того, что сказано и опубликовано, в частности, в официальном порядке по берлинскому вопросу, но я утверждаю, и это уже разоблачено в полном объеме и до конца, что Советский Союз сумел достигнуть соглашения с шестью державами по берлинскому вопросу, но оно было сорвано английским и американским представителями.

Поэтому представитель Сальвадора не имел никаких оснований говорить, что стоило Советскому Союзу сделать какой-то шаг в берлинском вопросе, и сразу было бы найдено международное доверие. Да, мы сделали этот шаг. Мы договорились с шестью, но нам помешали довести это дело до конца, сорвали это соглашение. И таким образом, тот шаг по пути к укреплению международного доверия, который был сделан Советским Союзом, не был сделан теми, которые с самого начала взяли в берлинском вопросе за правило не выполнять достигнутых соглашений, под которыми стоит их подпись. Так было с согласованными директивами 30 августа, так было с целым рядам других соглашений по берлинскому вопросу, которые все оказались Англией и Соединенными Штатами Америки зачеркнутыми и сданными в архив, начиная от Ялты и Потсдама и кончая согласованными решениями о Контрольном совете и по другим вопросам, касающимся Германии.

Вот, я говорю, что создает ту атмосферу, которая действительно отравляет общественное доверие, ликвидирует, уничтожает и подрывает это общественное доверие.

Советская делегация, защищая свои предложения, указывала на то, что можно же было договориться в прошлом о запрещении употребления в войне удушающих газов и газовых бомб. Почему же нельзя договориться о запрещении атомных бомб? Почему же нельзя договориться о запрещении использования атомной энергии в военных целях} В ответ на это нам говорят, что это неудачная аналогия. Но, как известно, такой же точки зрения держится и английская ассоциация научных работников, публично выразившая в сентябре этого года свое недоумение по поводу сопротивления советским предложениям о запрещении атомного оружия. Генеральный секретарь этой ассоциации госпожа Инс по этому поводу писала:

«Мы считаем, что позиция западных держав в отношении конвенции, ставящей вне закона применение атомного оружия, является неправильной. Какой вред принесло бы наше согласие с декларацией о том, что не следует использовать атомную энергию в военных целях в любой будущей войне? Это никоим образом не помешало бы обсуждению других вопросов, поднятых Советским Союзом.

В конце концов, подобное заявление, – говорится в этом меморандуме английских ученых, – содержалось в конвенции, осуждающей газовую войну. Почему же нельзя было осудить применение в войне атомной энергии?».

И это совершенно справедливо. Однако нашлась делегация, которая считает эту аналогию с запрещением использования на войне удушливых газов в данном случае неприменимой. По мнению бельгийского делегата, эта аналогия неприменима потому, что конвенция о запрещении отравляющих газов имеет в виду не производство отравляющих газов, а лишь их использование на войне, тогда как конвенция о запрещении атомного оружия должна запретить не только использование, но и производство атомного оружия. Здесь бельгийский делегат и видит существенную разницу, исключающую возможность проведения аналогии между этими двумя конвенциями.

Но такое рассуждение бельгийского делегата – кажется, г. Ролена – не выдерживает критики. Г. Ролену должно быть ясно, что и в случае запрещения атомного оружия дело идет не о запрещении производить атомную энергию, как в случае о запрещении употребления удушающих газов дело не идет о запрещении производства удушающих газов. Удушающие газы можно производить, и их никто не собирался запретить и не запретил производить, а конвенция запретила только использовать их на войне. Атомную энергию можно производить, и никто не собирается и не предлагает запретить производство атомной энергии. Но мы собираемся запретить, по крайней мере, предлагаем и настаиваем «на том, чтобы было запрещено использование атомной энергии в военных целях, то-есть как там запрещались газовые бомбы, так здесь должны быть запрещены атомные бомбы.

Как же можно в таком случае не согласиться с такой аналогией? Аналогия полная. Иначе говоря – в одном случае не допускается использование в качестве оружия удушающих газов, в другом случае не допускается использование в качестве оружия атомной энергии. В одном случае разрешается производство удушающих газов, но не для военных целей, в другом случае допускается производство атомной энергии, но не для военных целей. Полная аналогия.

Но бельгийский представитель должен отрицать эту аналогию, и он отрицает ее. И он придумал такого рода соображения, что там, де, идет речь об использовании, тут – о производстве. Ничего подобного. И там, и здесь идет речь об использовании в одном случае удушающих газов в качестве оружия, в другом случае атомной энергии в качестве оружия. В одном случае разрешается производство удушающих газов и в другом случае разрешается производство атомной энергии. Но как в первом случае дело идет о мирных целях, так и во втором случае дело идет лишь о мирных целях»

Вот почему мы настаиваем на этой аналогии, ибо, если действительно даже такое страшное оружие, как бактериологическое оружие, как удушающие газы, могло быть запрещено международной конвенцией, то спрашивается, какие же препятствия к тому, чтобы запретить атомное оружие? Какие препятствия? Недаром же целый ряд ученых высказывается в том смысле, что бактериологическое оружие не менее страшное, не менее убийственное оружие, чем атомная энергия. Будут ли погибать миллионы людей от атомной бомбы или от чумы, – я думаю, что для тех, которые были бы жертвами того и другого, это не имеет никакого значения.

Вот почему мы,