хлопнула дверь, и со второго этажа донесся томный голос:

– Ты ведь сказал, что уже закрылся! Когда поднимешься?

– У меня консультация.

– Скорее заканчивай и возвращайся.

– Подожди минутку.

Ванбэ и Докхун, которые успели увидеть говорящего, растерянно переглянулись. Это же… не может быть… сам королевский советник, господин Ким Сольрок?!

Вообще-то «шоковая терапия запретом на брак» была у Кэи коронным приемом на консультациях.

Тем, кто не решался подойти к любимому, он говорил:

– А что будешь делать, если вдруг снова введут указ о запрете на брак?

Тем, кто, устав от бесконечной конкуренции, махнул рукой на любовь, он говорил:

– А что будешь делать, если вдруг снова введут указ о запрете на брак?

Тем, кто из-за прошлых ран не мог открыть сердце новой любви, он тоже говорил:

– А что будешь делать, если вдруг снова введут указ о запрете на брак?

А тех, кто грезил о недостижимом идеале, отвергая всех вокруг, спрашивал:

– С чего бы такой мужик на тебя запал? Совесть-то имей.

Ответ у него всегда был один: люби, люби прямо сейчас, всем сердцем. И откройся тому безмерному счастью, что может подарить только любовь. Не откладывай ее из-за дел, из-за страхов, из-за того, что не время, не место, а люби здесь и сейчас. Пока еще не поздно.

Пока в этой стране снова не объявили запрет на брак.

Народу всего Чосона возвещаю: живите любя.

Эпилог

Несколько лет спустя

– Ух ты, неужели Ханьян такой большой? – На вершине горы Самгаксан, где веял прохладный ветерок, семилетняя девочка с кругленькими щечками и лентой в волосах восторженно глядела на город. – Просто огромный…

Ей было все в диковинку: всю жизнь она провела за дворцовыми стенами.

Большими, как у куклы, глазами девочка смотрела на Ханьян, стараясь вобрать в себя все и сразу, и никак не могла насмотреться.

– Знаешь что?

Обернувшись, она увидела мальчика примерно своего возраста, который тоже любовался видом.

Кто он такой, этот мальчик с круглыми глазами, в которых отражалось небо?

– Говорят, было время, когда здесь никому нельзя было жениться.

– Никому-никому? – девочка растерянно заморгала.

Но здесь так много домов, столько людей…

– Не только здесь – по всему Чосону.

Девочка недоверчиво захлопала ресницами:

– Придумываешь.

– Нет, это правда.

– Если бы то время не прошло… нас бы, может, и не было, да?

– Странно думать, что меня могло не быть.

Девочка присела на край скалы, болтая ножками в воздухе.

– Слушай, а ты меня знаешь?

– Ну, по одежде видно – ты из королевской семьи, да?

Ой… Она же специально переоделась, чтобы скрыть, что принцесса. А он так легко ее раскрыл!

– Но раз знаешь, то почему говоришь со мной на «ты»?

– Мне девять, – пожал плечами мальчик. Он был старше на целых два года. – Значит, это ты должна говорить со мной на «вы». И звать старшим братцем.

– Ха, придумал тоже! Это ты первый на «ты» заговорил – значит, мы теперь друзья.

– Мне отец сказал, что с девочками дружить нельзя.

– Из-за правила, что после семи мальчикам и девочкам нельзя сидеть вместе? Мне только семь, значит, все в порядке.

– Нет. Он сказал, что дружба – начало всех бед.

– Что? – девочка удивилась.

Правда в том, что мальчик уже некоторое время кружил неподалеку, надеясь познакомиться.

– Отец говорил: не надо тянуть и прикрываться дружбой. Если кто-то нравится – говори сразу.

Мальчику с детства вбивали в голову: никогда не прячь своих чувств. Говори о них сразу. «И если вдруг сердце забьется быстрее – не пропусти этот миг. Уметь услышать этот звук – это и есть самое важное».

Девочка же, ничего не понимая, просто хлопала ресницами, как маленький ангелочек.

– Просто… ты очень красивая, – сказал он и посмотрел ей прямо в глаза.

Для девятилетнего он смотрел слишком по-взрослому – и у девочки внутри вдруг что-то екнуло. Наверное, это был самый первый раз, когда она испытала волнение рядом с мальчиком.

– Меня зовут Мину, – наконец тихо сказал он. – А тебя?

– А меня… Риюн.

Порыв ветра сорвал с ветвей лепестки персика – они поднялись в воздух и закружились, оставляя после себя нежный аромат.

Бывает, что нить, не сумевшая связать двоих в одном времени, порой находит дорогу сквозь поколения.

Они долго-долго смотрели друг на друга.

Первое чувство. Яркое, как чудо.

Именно отсюда – с этой встречи – начнется новая история. История Риюн и Мину.

Примечания

1

Три самых жарких дня корейского лета. Они приходятся обычно на период с начала июля до середины августа; точные даты ежегодно меняются. В эти дни, следуя принципу традиционной медицины «лечить подобное подобным», корейцы едят «укрепляющие» блюда, чаще всего самгетан (삼계탕) – куриный суп с женьшенем.