– Ай, оставьте… неловко же! – Она выхватила у него перо и спрятала за спиной.

И вдруг поняла: Синвон казался совсем другим, не таким, каким она помнила его прежде. Тогда – строгий, сдержанный, словно выточенный из камня человек долга. А теперь – спокойный, мягкий и… почти застенчивый. И, прежде чем она успела это осмыслить, внутри уже что-то потянулось к нему – тихо, настойчиво.

– Вы, госпожа, куда отчаяннее, чем я думал.

– Совсем нет! – спохватилась она и быстро отвела взгляд.

Но и Синвон вдруг почувствовал, что в Хваюн есть что-то… цепляющее. Что-то странно притягательное. Что это за чувство?

Бывают такие мгновения, когда вся долгая, еще не начавшаяся дорога вдруг сжимается в одну-единственную секунду. Именно отсюда начинается точка пересечения двух судеб.

Неотвратимое предчувствие заставило Хваюн загадочно улыбнуться. Что их ждет дальше, она не знала, но улыбка сама просилась на губы.

– Почему вы улыбаетесь?

– Да так просто.

Они болтали ни о чем и все равно не расходились. Все стояли и стояли – неловко, но будто старались продлить это мгновение. Добавят одну фразу, потом еще одну… и каждый раз смеялись из-за пустяков.

Синвон – высокий, с теплой улыбкой. Хваюн – яркая, живая, с перьями в волосах и на одежде. Любой бы сразу понял: вместе они смотрятся удивительно гармонично.

А чуть поодаль некто с довольной улыбкой наблюдал за происходящим, а потом спокойно развернулся и зашагал прочь.

– Слушай, та барышня, что только что свернула за угол, разве не похожа на нашу королеву? – прошептал один прохожий другому.

– Эй, да откуда тебе знать, какова государыня на лицо?

– Как откуда, я же участвовал в восстании холостяков, тогда и видел ее.

– Да брось. Будто государыня вот так по улицам гулять станет. Просто кто-то похожий, и все.

– Ну да, наверное…

А женщина тем временем уже растворялась в толпе. Несколько белоснежных перьев вспорхнули в воздух и унеслись прочь. И на этом ее след окончательно затерялся.

Кто знает… быть может, именно она и была той самой «дикой кошкой», из-за которой сегодня поднялся весь этот переполох.

Глава 33

Возвещаю всем подданным: живите в любви

Среди народа все чаще звучало новое выражение «разрешение на брак». С тех пор как запрет был снят, Чосон охватила настоящая свадебная лихорадка: сватовства, торжества, веселье – жизнь бурлила, будто пробудившись от долгого сна, и казалось, весь Чосон живет в праздничном настроении. Мужчины и женщины, годами ждавшие этого дня, наконец могли соединиться в браке. Родные, соседи, друзья собирались вместе, чтобы поздравить молодых. День за днем сердца наполнялись теплом.

Знакомства, браки, рождение и воспитание детей вновь стали естественным ходом жизни.

Король Ли Хон один за другим издавал указы, позволяющие людям жить с теми, кого они любят. Каждый из этих указов проходил через руки королевы Соран – по сути, именно она помогала воплотить их в жизнь, облегчая людям путь к созданию семьи.

Больше всего Соран мечтала о том, чтобы сердца людей оттаяли. Из века недоверия и тревоги, что породил запрет, она мечтала провести народ в новую эпоху – эпоху любви, заботы и внимания друг к другу.

Теплый, светлый Чосон – такой могла стать страна, если бы в душах ее жителей поселилось тепло. И потому Хон и Соран старались быть примером: жить в согласии, делить заботы и радости. Тем, как они были вместе, как смотрели друг на друга, они приближали свою мечту – Чосон, где живут в любви.

Если когда-то свет, исходивший от Соран, согревал лишь тех, кто рядом, то теперь он распространялся по всей стране.

Эпоха счастья, которую вместе строили король Ли Хон и королева Соран, уверенно вступала в свои права. Наряду с ней процветал и чайный домик «Адальтан» – теперь, когда влюбленные юноши и девушки без страха готовились к свадьбам, число сердечных тревог и тайн возросло в разы.

Кэи, к всеобщей радости, оправился от болезни и снова раздавал чудесные советы направо и налево, сверкая своей поразительной проницательностью. Делами же заведовали Хэён и Тосок – клиентов стало столько, что одной Хэён было уже не справиться.

Меж тем день свадьбы Тосока и Хэён стремительно приближался – всего-то пара дней оставалась.

Закрыв чайную лавку пораньше, Тосок повел Хэён в ту самую хижину в горах, где когда-то готовился к государственным экзаменам.

– И вы… правда жили здесь? И усердно занимались? – оглядываясь по сторонам, удивлялась Хэён.

– Ну, усердно – громко сказано, но времени провел здесь немало. Ах да, тебе теперь пора звать меня мужем. Мы ведь уже послезавтра женимся.

– Вот послезавтра и начну. Пока… неловко.

Тосок кивнул, умиляясь ее смущению.

– Хорошо. А теперь прошу сюда, – сказал он.

За хижиной стоял большой амбар. Что же там хранится? Тосок распахнул тяжелые двери настежь.

Прежде полки были до отказа забиты конспектами и книгами, благодаря которым Тосок и стал Чон Бончжа, однако теперь они были уставлены совсем другим – любовными романами.

– Я приготовил их для вас, – сказал он.

Хэён, некогда зачитывавшаяся такими книгами, с любопытством огляделась.

– После свадьбы все они станут вашими.

– Но… я ведь теперь такое не читаю, – покачала головой Хэён.

– Что? Значит, тогда вы говорили серьезно?

– Да. Я больше не читаю любовные романы.

– Почему?

Хэён обняла Тосока за шею.

– Потому что в реальной жизни есть кое-кто получше. Вот он – прямо передо мной.

– Кхм… любой герой из книжек наверняка получше меня будет.

И правда. С чего вдруг госпожа Хэён выбрала его?

– И все же по-настоящему сжигает меня тоской и сводит с ума лишь один человек – вы.

На лице Тосока расплылась довольная улыбка.

– Ну, героем любовных повестей мне, пожалуй, не стать… – протянул он. – Зато у меня есть другая специализация.

– Специализация?

– Недаром же меня называли Чон Бончжа. Все благодаря моим обширным познаниям и внушительному багажу теоретических знаний. Не берусь обещать, что сделаю вас самой богатой женщиной Чосона… но самые незабываемые ночи в Чосоне – это я, пожалуй, могу гарантировать.

– Ну что ж… Выгода очевидна.

Хэён рассмеялась – звонко, заразительно.

Как ни крути, но все складывалось просто прекрасно.

Вскоре воздух в хижине наполнился томительным жаром. Слова Тосока оказались не пустым бахвальством: он действительно знал о женском теле удивительно много. Хэён уже не сомневалась: она сделала лучший выбор из всех возможных.

Чон Тосок принадлежал к поколению так называемых «трех отказов» – людей, решивших отказаться от любви, брака и детей ради