нашел дорогу к его печени. Затем под дых. И головой в лоб… походу у меня камон Листа с его протектора на роже отпечатался.

Акустические техники – моё ноу-хау. Еще Орочимару что-то с ними пытается изобразить в своей деревне Скрытого Звука, но я круче. При последнем ударе впечатала в стенки черепа противника вибрацию определенного тона. Звук, который услышит только он, мои слова.

“Это тебе за то, что вся Коноха гнобила Наруто, мудила, а ты его даже ни разу лапшой не угостил, знаешь ли. Докажи, что Минато не зря с тобой возился, будь мужиком и нормальным учителем для малого”. Со стороны, наверное, телепатией смотрится, но нет – банальное направленное акустическое воздействие. И, кажется, мужчина перестал сопротивляться именно из-за того смысла, что я ему донесла, а не потому, что утратил боеспособность.

Одновременно с этим магнитным выплеском погасила “Чертоги Агонии” и потянула в себя разлитую по руинам энергию. Я, может быть, и пафосная богиня пыток, но не садистка и не мазохистка – такое терпеть.

– Оками-сенсей плюс десять баллов за крутую, хм, электрическую технику, плюс пять баллов за тайдзюцу и минус десять тысяч баллов за отсутствие взрыва! – объявил Дейдара.

– Я чет не понял. Какаши-сенсей, что, победил? Десять тысяч – это ведь много. Но у него тоже не было взрыва, – не выкупил шутку Наруто. Его клоны начали один за другим схлопываться, пока все не исчезли.

– Давай я тебе подскажу, братиш, – приобняла блондинчика Фуоки, но я ее уже не слушала. Мне было дерьмово. Скрутило так, что оказалась едва-едва способной шевелиться. Еще еле на ногах стояла. Так плохо физически мне не было, наверное, никогда. Ну разве что в тот раз, когда я чакру девятихвостого ублюдка впитала. Да что вообще со мной такое? Я же победила?!

Глава 27

Интерлюдия Цунаде

Это был ужасный день. Невероятно кошмарный. Всё началось с того, что паршивка Фуоки взялась с утра летать по кухне, пересказывая сюжет опуса Джирайи. У ее малышки так постоянно – увлекается чем-то и не то, чтобы перестает контролировать биджу, но забывает о том, что привязана к земле. С этим оставалось только смириться и периодически разгребать последствия.

– Я же запрещала тебе читать его книги, – проворчала Цуна.

– Да что ты, мам, ничего я не читала, это мне Дей и Наоки рассказывали… ой…

Заложив пируэт под потолком, девочка зацепила любимую вазу Цунаде, ту, которую сама когда-то и слепила под руководством Дейдары-куна своими маленькими детскими ручками. Немного кривую, но вызывающую теплые воспоминания. “Мам, это я тебе сделала!” – с гордостью тогда сказала Фуоки. Наверное, то был первый раз, когда женщина не стала ее поправлять и говорить, что она никакая не мама. И теперь лучший ирьенин с ужасом понимала, что расслабилась, упустила момент. Резкое ускорение, шуншин – и ваза у нее в ладонях. Успела! Повезло! Повезло в том плане, что взаимодействие с хрупким предметом на подобных скоростях часто ведет к его разрушению. Ей обычно не хватало нежности для такого. Слишком привыкла всё крушить своей неукротимой мощью.

– Вау! Мам, ты такая крутая! Прости-прости-прости, что уронила! Всё, я побежала. Там братишка Наруто в гости сегодня приходит. Наконец-то мы с ним до конца подружимся, а не только через Кацую! И знаешь, что скажу по секрету? Сестренка Оками собирается как следует отпинать его наставника. Это мне Кими рассказал.

И ведь Оками скорее всего сможет, несмотря на всю гениальность Какаши-куна и даже шаринган. Цунаде уже сейчас приходилось выкладываться на полную в спаррингах с ней, чтобы демонстрировать видимое превосходство. Вот же идиотка, нельзя так просто избивать союзников, даже если они в чем-то неправы.

Хотя… вспоминая другие рассказы Фуоки о том, как мальчик оказался изгоем внутри деревни, хотелось и самой кому-нибудь свихнуть челюсть на бок, несмотря на все оправдания Сарутоби-сенсея про сильный характер, необходимость закалки и инструкции бабушки Мито о правильном воспитании джинчуурики для лучшего контроля над биджу. Что эта старуха вообще понимала? Она сама стала сосудом для Девятихвостого уже взрослой.

В таких чуть рассеянных мыслях Цунаде отправилась на работу. В клинику. Быть лучшим ирьенином в стране и не практиковать медицину – преступление. Тем более, ей по-настоящему нравилось видеть как выздоравливают пациенты. Под ногой что-то блеснуло. Монетка в один рье. Кто-то ее потерял. Женщина в ужасе отшатнулась от находки, как от одной из ядовитых змей Орочимару. Тут же на тротуар упало несколько капель птичьего помета, которые обронили пролетающие мимо чайки. Вот же повезло. Нет! Нет! Нет! Ей нельзя!

Под госпиталь в Негато отвели двухэтажное здание в центральной части города, буквально через дорогу от офиса транспортной компании, давшей так много бывшей Стране Волн. Специально поближе к Шизуне, которая хоть и практиковала сейчас медицину не так часто, но по-прежнему остается ирьенином номер три в стране. Мало ли с каким пациентом ей, Цунаде-химе, потребуется толковый ассистент. До официального открытия больницы оставалось еще полчаса, но очередь из пациентов уже выстроилась. В основном трудятся ученицы Марин и другие молодые ирьенины, но и сама Цунаде тоже хотя бы раз в неделю ведет прием самых простых случаев. Это здорово прочищает голову и помогает не загордиться.

– Цунаде-сама, разрешите без очереди, мне только спросить… – окликнул один из ожидающих пациентов. Этого ипохондрика она терпеть не могла и пару раз уже собиралась силой выставить из больницы. Нестарый еще мужчина находил у себя симптомы десятков болезней и никак не хотел верить, что здоров, когда об этом ему сообщали медики рангом пониже, чем Цунаде или Шизуне. Как там его… Кентаро? Кажется, так.

– Кентаро-сан, вы здоро… – кусок черепицы сорвало с крыши резким порывом ветра и он пролетел прямо рядом с головой Цунаде. Вот если бы попал, она бы пережила, но приятного мало.

– Я принес вам удачу, Цунаде-сама! Примете меня первым? – заулыбался Кентаро щербатой улыбкой. Зуб ему выбило реей на корабле, если она сейчас правильно вспомнила. Этот мужчина лет сорока – моряк.

– В очередь! Уважай остальных, – раздраженно рыкнула Цунаде, больше разозлившись на упоминание удачи, чем попытку попасть на прием раньше других.

Когда спустя сорок минут Кентаро все-таки оказался у нее в приемной, женщина позволила себе небольшую и, надо признать, недостойную месть.

– Да