мэр для Шинигакуре получился. Но это так, влажные мечты. Пнули, припугнули и отпустили – мне больше и не надо.

– Я хочу закончить лечение пациентов, с которыми начала работать. Это дело чести ирьенина, знаете ли, – на самом деле нет никакой чести, но вот реально бросать начатое как-то стремно, не по понятиям. – Я заберу их с собой? Если захотят, потом сами вернутся.

Синевласка наградила меня благодарным взглядом. Ей не пофиг на гражданских, с совершенно неподдельной заботой о них печется. Чем, собственно, и подкупает.

– Допустимо, – полностью безразличным тоном признал Пейн. Ноль эмпатии. Не то, чтобы раньше ее было много. Он всегда был чокнутым садистом, помешанном на контроле. Но сейчас, по ощущениям, стало хуже. Или я просто отвыкла?

Не стала нарываться и качать права. Хотя вопросов по моему нынешнему статусу биджево много. К примеру, если я уже не часть Акацуки, можно ли мне убить Орочимару? А допустимо ли Какузу попытаться сорвать банк, заполучив мою голову? Вернет ли мне Конан третий том Королевы Красавиц, который она взяла почитать и как-то зачитала? Говоря словами Фуоки, “столько вопросов, столько вопросов!”

– Донеси до Учихи Итачи и Хошигаки Кисаме, что их присутствие в Стране Волн больше нежелательно. Они, как и все прочие, возвращаются к активным миссиям. Члены Акацуки – инструменты, меняющие мир, и они не должны простаивать, – продолжил Пейн. – Жди своего дня. Однажды этот мир познает боль и ты должна будешь встать на верную сторону. Уходи.

Да люби его биджу! Только у пацанчика начало что-то с Хибаной-тян наклевываться! Начал на нормального парня походить. Вес набрал, в хорошем смысле слова. Ну ничего, я его еще приберу к рукам. Если мне можно выйти из организации, то чё это Итачи нельзя? Я что, особенная? Ну ладно, офигенно особенная. Королева, красотка и так далее. Про меня даже книжки пишут!

– Еще один вопрос, – я сделала то, чего очень не хотелось – посмотрела прямиком в мертвые глаза марионетки. Все-таки эти окружности будто гипнотизируют. Залипательное было бы зрелище, не становись настолько неуютно от гляделок с додзюцу. Занятная ситуация. В гляделки играют два дистанционно управляемых трупа.

– Говори, – с заметным недовольством в интонации, но не мимике разрешил Пейн. По его мнению, я тут больше не нужна. По моему тоже, но наставница постоянно мне твердила, что хороший ирьенин отвечает за своих пациентов. За всех пациентов, люби их биджу! И один из них как раз сейчас пытается заставить меня моргнуть. Но мертвецы не моргают, если специально не дергать за ниточки.

– Ваше состояние. Я должна его изучить. Я единственный квалифицированный ирьенин здесь. Нужно принять меры, чтобы не случилось рецидива.

– Этого не требуется. Моё физическое состояние удовлетворительно. Бог неуязвим. Акацуки достигнут назначенной великой цели. Мир без боли, без войн – вот что имеет значение, – Конан за его плечом как-то нехорошо дернулась, прям перекосило ее на долю мгновения. Он что, ее болевым разрядом шарахнул? Нет, сделал кое-что что похуже – нанес удар по ее надеждам на нормальную жизнь без мудацкой борьбы за мир во всем мире. Я, может, и не особо в людях разбираюсь, но вижу – клала она на жизнь в качестве шиноби и сражения, несмотря на то, какая сильная. Ей простого бабского счастья хочется, как в дурацких книжках Джирайи, которые у меня таскает. А тут еще я ей на мозги капаю тем, что у меня это всё есть.

– Ладно, закрыли вопрос, – поклонилась я “богу неадекватности” и покинула помещение. – Конан, поможешь мне с пациентами?

– Прости, что так вышло, – извинилась Конан, следуя рядом со мной по коридору в сторону клиники. Тут целые лабиринты, позволяющие перейти от здания к зданию и не намокнуть. – Ты не получила ничего за свои усилия.

– Че это ничего? Я свободу получила и рада до мокрых штанишек. Я реально благодарна Пейну-саме, что он меня отпускает. И это, сейчас влезу не в свое дело. Тебе нужны ученики.

– Что? – опешила синевласка. – Ученики?

– Ага. Подбери каких-нибудь талантливых сироток и обучай своим бумажным дзюцу. Ты не представляешь, как это прочищает мозги. Я вообще отбитая адреналиновая наркоманка была, пока не начала возиться с мелкими. Для твоего кореша тот же совет, но он не поведется, а жаль. И это, присмотри за Итачи. Он хороший парень, хоть и массовый убийца. Не нужно делать из него маньяка. Я ему такую милую девушку нашла…

– Я подумаю, – пообещала помощница бога.

Короче, пожали друг другу руки напоследок. Почти друзьями расстались. Моя многолетняя эпопея в качестве нукенина S-ранга завершилась, Шини ушла в историю, осталась только Оками. Ну и хорошо. Терпеть не могу эту холодную стерву-брюнетку.

Глава 25

Дорвалась, наконец, до нормальной счастливой жизни! До того, о чем мечтала все последние четыре года. Кому-то навык разделения сознания и существования одновременно в нескольких телах может показаться биджево крутым. И это так. НО! Постоянно жить на много потоков – это огромная нагрузка на мозг. Одна из главных версий того, каким образом Пейн-сама схлопотал себе инсульт в его не самом большом возрасте – именно в том, что он нещадно эксплуатировал марионеток. ШЕСТЬ ПОТОКОВ! Даже семь, если считать оригинальное тело Нагато. У меня же от трех уже мозги выворачиваются настолько, что меня реальную мутит и тянет проблеваться. Неудивительно, что где-то какой-то сосуд не выдержал.

Я не знала, очнется ли когда-нибудь мой пациент, но Конан заранее нагрузила рекомендациями по профилактике рецидива. Просто потому, что мне было скучно, вот и занялась писаниной. Основное моё предписание очевидней некуда – отдых и покой, не перегружаться, не пользоваться более, чем одной марионеткой одновременно без острой необходимости. Уверена, пафосный бог боли положит все шесть приборов на мою писульку. Или семь? Или пять? Не знаю, как правильно считать. Одна из шести путей была при жизни женщиной, но в случае с марионетками пол вообще мало что значит. И нужно ли учитывать самого Нагато? Какой бред я несу!

Короче – быть только собой, без биджевого режима многозадачности – это ни с чем не сравнимый кайф. Лучше, чем секс! Лучше, чем самый вкусный рамен! Лучше, чем врезать какому-нибудь ублюдку пинком промеж ног! Тем более, что можно же совместить и брать все удовольствия от жизни для своего истинного тела одновременно.