лицо Амалии начинает стремительно отражать негодование. — Древесину…

— Ну это ведь точно ты! — бесцеремонно перебила меня дочь князя, недовольно сопя и делая ещё один шаг к нему. — Думаешь, стал взрослее, обзавёлся мускулами, больше не походишь на прыщавую смерть, и я тебя не узнаю?!

Мужчина тяжело вздохнул, закатив глаза к потолку, словно прося у небес терпения.

— Леди…

— Твоя родинка! — рявкнула Амалия. Она смело шагнула к нему вплотную и, совершенно не заботясь о манерах, схватила его за перепачканную в стружке руку. — Я не слепая, задохлик! — усмехнулась она с нескрываемым торжеством, когда от этого нелепого прозвища глаза парня недовольно сузились. — Такой родинки больше ни у кого нет! Только у тебя!

И правда. Я невольно перевела взгляд на руку парня, которую Амалия сейчас бесстрашно сжимала. На его коже, покрытой светлой древесной пылью, прямо между большим и указательным пальцем чётко выделялась тёмная родинка в форме маленького сердечка. Ошибиться было невозможно.

— Это точно ты, задохлик!

— Не называй меня так, поняла?! — угрожающе шикнул он на Амалию, пытаясь вырвать руку.

Но дочь князя только довольно заулыбалась, явно чувствуя себя победительницей в этой словесной дуэли.

— А то что? — вздёрнула она подбородок.

— Мне напомнить, какая у тебя была клич… — начал он, и в его голосе появились откровенно издевательские нотки.

— Только попробуй!

Амалия метнулась к нему ещё ближе — теперь сомнений не оставалось, это точно был тот самый сбежавший племянник императора — и шустро зажала ему рот своей ладошкой.

Парень от такой наглости аж выпучил глаза, всем своим видом выдавая крайнюю степень возмущения.

— Иначе я сдам тебя отцу! — пригрозила Амалия, и на её губах появилась коварная, торжествующая улыбка.

Но её триумф длился недолго. Внезапно дочь князя взвизгнула, как ошпаренная, и резко отскочила от него, ошарашенно глядя на свою влажную ладонь.

— Ты… ты совсем, что ли?! — возмущённо выдохнула она, вытирая руку о подол своего дорогого платья. — Ладонь мне облизал! Дикарь!

Авель хитро прищурился, стряхнул с себя остатки напускного равнодушия, а потом… как захохочет! Его смех был громким, глубоким и невероятно заразительным. Он смеялся так, словно сбросил тяжёлую маску сурового ремесленника и снова стал тем самым несносным мальчишкой из её детства.

— Вот же… — Амалия задыхалась от возмущения, а её щёки начали стремительно розоветь. То ли от негодования, то ли от смущения.

Мы с Маюшкой стояли чуть в стороне и тихонько наблюдали за этой сценой. Я не спешила привлекать к нам внимание, да и зачем? Им вдвоём было вполне весело, и я не хотела рушить эту странную, искрящуюся химию между ними двумя. Май и вовсе смотрел на них, открыв рот от удивления — он никогда не видел леди Амалию такой взбалмошной.

— Так тебе, зараза мелкая! — хохотнул Авель, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Будешь знать, как руки распускать! — он сделал к ней шаг, и теперь уже Амалия инстинктивно попятилась. — И только попробуй рассказать обо мне князю, — произнёс Авель, ехидно улыбаясь. — Я тогда приду к твоему отцу и попрошу тебя в жёны!

Амалия застыла, поперхнувшись воздухом. Угроза была гениальной — он бил её же главным страхом. Её щёки, до этого просто розовые, теперь попунцовели так, что могли бы соперничать с переспелым помидором.

— Ты… ты не посмеешь! — пискнула она, сжимая кулачки.

— Ещё как посмею, — Авель снова весело захохотал, явно наслаждаясь её паникой. — Будешь мне стружку подметать и гвозди подавать, женушка.

Он смеялся, глядя на неё сверху вниз, а она сверлила его гневным взглядом, пытаясь подобрать достойный ответ.

И в этот момент, отсмеявшись, Авель вдруг моргнул, словно вынырнул из своих воспоминаний, и перевёл взгляд в сторону. Улыбка на его лице застыла, когда он наконец-то заметил нас с Маем.

Я стояла, скрестив руки на груди, и с лёгкой, добродушной усмешкой наблюдала за ними.

Авель прокашлялся, мгновенно принимая серьёзный вид и поправляя воротник рубахи. Амалия тоже резко обернулась ко мне, явно вспомнив, что она здесь не одна, и её лицо залила новая волна стыда.

— Кхм… — плотник смущённо потёр шею, стряхивая пыль. — Прошу прощения, леди. Так… какое дерево вы искали?

70. Сводница поневоле

Эля

Авель отчаянно пытался вернуть на лицо маску сурового, неприступного ремесленника. Амалия же стояла пунцовая, судорожно сжимая в руках свой дорогой веер, явно не зная, куда деть глаза после эмоциональной вспышки.

Было совершенно очевидно: то, каким я увидела Авеля минуту назад — смеющимся, живым, озорным мальчишкой, — предназначалось вовсе не для чужих глаз и ушей. Как-никак, передо мной стоял племянник императора! Человек, в чьих жилах течёт непростая кровь. Человек, который вместо светских раутов, интриг и важных разговоров о политике выбрал жизнь простого подмастерья в пыльной столярке.

«Удивительный мужчина, — подумала я, разглядывая его крепкую фигуру в кожаном фартуке. — По степени своего благородного сумасшествия он невероятно близок к Амалии».

И тут в моей голове, словно вспышка молнии, родилась идея. А ведь из них получилась бы просто идеальная пара!

У них было то самое общее, о чём мечтала дочь князя. Взять хотя бы это отчаянное желание самим контролировать свою жизнь и не идти ни у кого на поводу. Амалия мастерски избегала замужества, прибегая к хитроумной уловке с Лестром и строя из себя пустышку. А Авель и вовсе сбежал из дома, отказавшись от невероятной роскоши и власти, только ради того, чтобы дышать полной грудью. Нет, эта парочка бунтарей определённо стоила друг друга!

Решив не вгонять их в ещё большее смущение, я мягко улыбнулась, делая вид, что ничего из ряда вон выходящего не произошло.

— Хозяин лавки сказал, — вежливо произнесла я, — у вас может найтись то, что мне нужно.

Авель, с явным облегчением ухватившись за деловой тон, кивнул и подошёл ближе, вытирая руки куском чистой ткани.

— Слушаю вас, леди. Какое именно дерево интересует?

— Мне нужно небольшое деревянное полотно. Идеально ровное, без единого сучка, трещинки или шероховатости. Я художница, и это полотно послужит основой для портрета, поэтому поверхность должна быть безупречной, готовой к нанесению красок и лака.

Авель внимательно выслушал, его профессиональный взгляд стал цепким и серьёзным.

— Под лак, говорите? — уточнил он. — Значит, нужна плотная древесина, которая не впитает лишнего и не деформируется от влаги. Красное дерево или морёный дуб подойдут идеально. Какая толщина и размер?

Пока мы обсуждали детали заказа — направление волокон, шлифовку и размеры, — я краем глаза наблюдала за Амалией.

Дочь князя, забыв про своё смущение, стояла чуть в стороне и совершенно без стеснения, во все глаза, рассматривала Авеля.