камни. Мне казалось, что всё это — сон. Приятный, уютный сон, наполненный счастьем. В душе разливалось спокойное, уверенное тепло. Я больше не был одинок.

Мы гуляли, наслаждаясь молчанием, которое бывает только между близкими людьми, но настало время возвращаться.

Я так и не выпустил её ладонь из своей, когда мы повернули обратно к причалу.

Вдали показалась лодка. Она приближалась к берегу, разрезая воду острым носом. Я слышал звонкий смех Мая и довольный голос отца.

— Встретим их, — сказал я, увлекая Элю к воде.

Я почувствовал, как её пальцы дрогнули. Эля попыталась мягко, незаметно убрать руку из моей ладони — видимо, застеснялась отца или детей. Но я не позволил. Сжал её пальцы чуть крепче, не давая вырваться, и посмотрел на неё, улыбаясь. Подмигнул ей лукаво, давая понять: теперь мы вместе, и скрывать это я не намерен.

Лодка ткнулась носом в причал.

Май тут же выпрыгнул на берег, размахивая веткой, как мечом. Лила вышла следом, аккуратно придерживая юбку.

Отец поднялся последним, кряхтя скорее для вида, чем от усталости. Он выпрямился, посмотрел на нас…

Его взгляд скользнул по нашим лицам, а затем опустился ниже. На наши переплетённые руки.

Глаза старого лиса расширились, а затем на его лице расцвела такая широкая и довольная улыбка, что она могла бы осветить весь парк вместо солнца.

— Ну наконец-то! — гаркнул он, расхохотавшись так, что с ближайшего дерева взлетели птицы. — Свершилось! Теперь у меня не только сын, но и дочь с внуками! И, знаете что, дети мои… я несказанно этому рад! Давайте! — засуетился он. — Это нужно срочно отметить! Какой же сегодня всё-таки хороший день!

67. Приоткрытие тайной завесы

Эля

Остаток дня пролетел как один миг, похожий на яркий, счастливый сон. Напряжение, которое сковывало меня, исчезло, словно его сдуло свежим речным ветром.

Лестр был сама обходительность. Он ухаживал за мной, подкладывая лучшие кусочки, шутил с детьми, но при этом в каждом его жесте, в каждом взгляде сквозила та особенная нежность, от которой у меня сладко замирало сердце. Теперь между нами исчезла недосказанность. Мы были… вместе. И это ощущение окрыляло.

Лорд Арион, казалось, поставил себе цель очаровать моих детей окончательно и бесповоротно. После обеда он подмигнул Маю и громко объявил:

— А теперь, сэр рыцарь, пора переходить от теории к практике! Какой же герой без верного коня?

Май взвизгнул от восторга, когда старый лорд повёл его к конюшням.

Мы все вместе отправились понаблюдать. Отец Лестра усадил моего мальчика на смирную, по его словам, кобылу, которая, казалось, понимала важность момента и ступала осторожно, как кошка. Лорд шёл рядом, придерживая Мая за ногу, и что-то объяснял ему с серьёзным видом.

Май хохотал, запрокидывая голову к небу, его счастливый смех разносился по всему саду. А вместе с ним, басисто и раскатисто, смеялся отец Лестра.

— Они поладили, — тихо сказала я.

Я боялась повернуться к Лиле. Боялась увидеть в её глазах осуждение. Не посчитает ли она это предательством, что я решила встречаться с Лестром?

Но в итоге набралась смелости и посмотрела на девочку.

Лила стояла рядом и смотрела на брата. На её губах играла мягкая улыбка. Почувствовав мой взгляд, она повернулась. В её глазах не было ни капли неодобрения. Только тепло, спокойствие и… радость за меня?

Она легонько кивнула мне, словно говоря: «Всё правильно, Эля. Будь счастлива». И от этого безмолвного благословения у меня стало так легко на сердце, что захотелось петь.

Вечер подкрался незаметно. Солнце окрасило горизонт в багрянец, и воздух стал прохладнее.

— Может, останетесь? — предложил лорд Арион, когда мы начали собираться. — Комнат у нас предостаточно. Утром позавтракаем, продолжим уроки верховой езды…

— Благодарю вас, милорд, — улыбнулась я. — Но нам пора. Завтра у Лилы учёба, у меня работа. Режим нарушать нельзя.

Лестр отправился нас провожать.

В экипаже царила уютная полутьма. Дети, утомлённые свежим воздухом и эмоциями, притихли. Май привалился к плечу сестры, а Лила смотрела в окно на мелькающие огни столицы.

Лестр сидел рядом со мной, и иногда его нога случайно касалось моей, посылая электрические разряды.

Внезапно Май встрепенулся, протирая глаза кулачками. Он посмотрел на Лестра своим прямым, недетским взглядом и спросил:

— Значит, теперь ты с Элей будешь встречаться?

В кабине повисла тишина. Лила прыснула в кулак, пытаясь подавить смешок, и отвернулась к окну, но её плечи подрагивали.

Я растерялась, заливаясь краской. Ну вот что отвечать на такие прямые вопросы?

А Лестр не растерялся. Он не стал сюсюкать или отшучиваться. Посмотрел на ребёнка серьёзно, как мужчина на мужчину.

— Да, Май. Я буду встречаться с Элей, — твёрдо ответил он. — Если ты не против, конечно.

Май нахмурил брови, обдумывая ответ. Он смерил лорда оценивающим взглядом, словно прикидывал, достоин ли тот такой чести.

— Я не против, — наконец кивнул мальчонка важно. — Ты хороший. Щит мне подарил. И на пикник позвал.

Лестр улыбнулся, но Май тут же поднял палец вверх.

— Но только если ты нашу Элю обижать не будешь! — заявил он строго. — А то у меня теперь щит есть. И меч. Я её в обиду не дам.

У меня защипало в глазах. Мой маленький защитник…

Лестр перестал улыбаться. Он наклонился вперёд и протянул Маю руку.

— Я даю тебе слово воина, Май. Я никогда не обижу её. И никому другому не позволю этого сделать.

Они скрепили договор рукопожатием.

Домой мы вернулись уже в сумерках.

Лила, хитро улыбнувшись нам обоим, подхватила сонного брата за руку.

— Идём, герой, — сказала она. — Спокойной ночи, лорд Лестр.

— Спокойной ночи, Лила.

Дети скрылись в доме, а я осталась на крыльце.

Лестр стоял на нижней ступеньке. В свете фонаря его лицо казалось задумчивым. Он смотрел на меня, и я видела, как его терзает какой-то вопрос.

На самом деле, я догадывалась, о чём он думает. За сегодняшний день Май не раз и не два назвал меня по имени, да и Лила тоже. Для человека со стороны это должно было выглядеть странно.

— Спроси, — мягко сказала я, спускаясь к нему.

Лестр поднял на меня глаза.

— Эля… Я не хочу лезть в душу, если там заперто. Если ты посчитаешь нужным не отвечать, я приму это без всяких обид.

— Спрашивай. Теперь у нас не должно быть тайн.

Он вздохнул, собираясь с духом.

— Почему… почему дети называют тебя не мамой, а по имени? Они ведь твои?

Я печально улыбнулась, глядя на окна своего дома, за которыми находились дорогие мне люди.

— Они мои. Самые