Девушка надула губы, и ее глаза зло блеснули.

— Ну ты и чурбан! Для кого я тут все рассказываю, трачу время… Ты вообще не стоишь моего внимания! Я уже жалею, что связалась с тобой и решила помочь!

С моего языка почти сорвался достаточно жесткий ответ — все-таки она меня успела достать своей хвастливостью и чувством собственной важностью, когда в голове опять хихикнула демонесса.

«Эх ты, чурбан! Ничего ты не понимаешь в женщинах, и похоже нескоро начнешь понимать… Лучше бы сказал ей, что засмотрелся на нее поэтому прослушал… поверь, тебе понравится результат…»

«И что это даст?» скептично фыркнул я, а потом пожал плечами, и с мыслью «а почему бы и нет» сказал в слух вслух:

— Эм… ну прости, Святая Сестра. Я… мое поведение недостойно. Я слишком засмотрелся на твою красоту, и прослушал все важное, что ты мне говорила. Виноват.

Против моего ожидания реакция была просто убойной: девчуля залилась краской, улыбнулась и отвела глаза в сторону, явно смутившись.

— Хорошо, я тебя прощаю на первый раз! Но будь внимательней впредь!

— Как скажешь, Святая Сестра.

— И не нужно так официально… когда мы одни, — быстро добавила она. — Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

— Мою комнату? — удивился я, поднимаясь и догоняя юную жрицу, уже юркнувшую в вырубленный в скале тоннель.

— Ну да. Ты теперь мой личный слуга, а значит должен находиться поблизости. И жить здесь же…

— Спасибо тебе за помощь, конечно, но слуга… я еще не давал согласия, — осторожно возражаю, сворачивая в очередной проход.

— Ты отказываешься? — ее голос буквально уходил в ультразвук от явного удивления. — Но это же глупо! Личный слуга жрицы- почетная должность, ради нее любой рядовой житель в любом из четырех убежищ истинно верующих был бы готов правой рукой пожертвовать! Ты похоже совсем глупый!

Она остановилась, буравя меня глазками, а я лишь тепло улыбнулся:

— Я не глупый, я просто не привык еще к вашим порядкам.

Ириссия только фыркнула и направилась дальше в одной ей известном направлении.

— Тогда не спорь со мной, а лучше слушай внимательно, и все запоминай.

* * *

Обустроился я быстро. Предоставленная мне комната напоминала довольно просторную келью монаха, выдолбленную в скальной породе, словно в каком-нибудь монастыре пещерного города (когда-то мы с мамой посещали подобные места во время немногочисленных экскурсий и поездок). Впрочем, здесь все было обжито и уютно. Вытесанное прямо из скалы ложе было достаточно широким, покрытым мягкой обивкой, и казалось достаточно комфортным. Пара стульев из пластика, но имевших явно металлический каркас, на потолке присутствовал явно электрический светильник, но сейчас он был отключен, а свет давали несколько свечей в небольших нишах по периметру комнаты.

Ириссия оставила меня одного, давая время обустроиться, но потребовала чтобы я обязательно был в общем зале во время вечерних молитв. А еще теперь я обязан был носить серый длинный хитон с капюшоном, что мне было явно не удобно, даже одежда рейдеров была удобнее.

— Насчет твоих сокровищ не беспокойся — спокойно оставляй здесь. их никто не возьмет, — уверенным тоном сообщила девушка прежде чем уйти.

Однако же я все равно не смог заставить себя спокойно расстаться с однажды уже похищенным скарбом, поэтому, прихватил с собой хотя бы оружие Марко, благо оно было легким и маленьким, благодаря чему легко поместилось за пояс.

В молитвенном зале на этот раз обстановка слегка изменилась коврики на полу были убраны, а толпа стояла спиной к центру зала и лицом в сторону помоста.

Семь ниш, высеченных в сводах за сценой на этот раз не пустовали, а были ярко освещены все теми же свечами и лампадками. Посреди каждой ниши занимала свое место жрица Пламени, в полупрозрачных одеяниях красно-багрового цвета, багряные, охряные, золотые. Лица, обрамленные капюшонами, хранили сосредоточенное, отрешенное выражение.

По едва уловимому сигналу стоявшего на сцене первожреца — всего лишь кивку его седой головы — пространство наполнилось звуком. Музыка полилась не из одного источника, а отовсюду: тихая, гипнотическая, рожденная низким гулом варгана, прикосновениями ладоней по тамтаму и перезвоном тонких металлических тарелочек.

Танец жриц начался как едва заметное покачивание, плавное колыхание бедер, шелест тканей, но очень быстро он превратился в настоящее исступленное и зрелищное действо. Движения ног, прогибы талии, плавные движения рук — все в совокупности выглядело почти гипнотически. Руки извивались, как языки пламени, то взмывая к сводам в мольбе, то опускаясь к земле в подношении. Спины выгибались с силой и грацией больших кошек, а головы запрокидывались. В моменте ритм тамтамов участился, переходя в лихорадочную, огненную пляску. В руках у жриц, словно из ничего, вспыхнули факелы. Яркий, живой огонь зашипел и затрещал, будто отвечая на призыв.

В глаза бросилась стройная длинноногая фигурка юной жрицы, обворожительно изгибающейся в такт ритмам, напоминавшим сердцебиение, и все ускорявшимся с каждым движением. С огромным трудом оторвав взгляд от изящных ножек, плавно расширяющихся ближе к зоне бедер и бикини, я поднял глаза и поймал взгляд Ириссии, которая слегка улыбалась мне и скромно опустила глазу и, при этом буквально вся лучась гордостью и превосходством.

Да уж, а хороша, не поспоришь. В том бесформенном балахоне, в котором она была одета при первом нашем знакомстве — ее фигурку было не разглядеть, но сейчас, это одеяние, явно мистического и ритуального предназначения не скрывало почти ничего.

Не прекращая своего фееричного извивания девушка как-то хищно улыбнулась, томно прикрыла глазки и словно от моего взгляда получила заряд бодрости — ее прогибы стали еще более глубокими, а движения дерзкими и соблазняющими.

Разумеется, я тут же почувствовал вполне определенную реакцию моего тела на это зрелище. Дабы не выдать своего состояния, силой заставил себя опустить глаза и перевести взгляд в противоположную часть сцены, где танцевали куда более взрослые и менее соблазнительные женщины. Но это не принесло облегчения.

Во второй по счету нише мне попалась на глаза никто иная как Амина, и наши взгляды встретились практически сразу.

А вот она не и не подумала скромничать или отводить глаза. Вместо этого она широко мне улыбнулась, втянула свои пухлые губы и резко их выпрямила, изобразив поцелуй и не сводя с меня горячего взгляда больших красивых темных глаз. Затем, уже в очередном повороте она аккуратно прикрыла левый глаз и одновременно