сторонам. Искал.

Потом указал в угол:

— Вон. Старый бочонок. Дубовый. Серафим использовал под смолу. Вылить смолу, почистить, обшить медью изнутри, врезать патрубки. Получится бак-расширитель.

Я посмотрел на бочонок. Маленький. Килограммов на пять, не больше.

— Хватит? — спросил я.

— Хватит, — кивнул Кузьма. — Для четырёх котлов — достаточно. Главное — объём. Пар расширяется, заполняет бак, напор выравнивается.

Он повернулся ко мне:

— Но это работа. Несколько часов. Нужно почистить бочонок, обшить медью изнутри — от высокого жара дерево обуглится, если не защитить. Нужно врезать восемь патрубков — четыре входа от котлов, один выход к нутру, три запасных под клапаны.

Он замолчал:

— У нас нет нескольких часов. Я хотел запускать сегодня. Утром.

Я покачал головой:

— Нет. Без расширителя нельзя. Риск взрыва слишком высокий. Лучше потерять полдня на доделку, чем взорваться при запуске.

Кузьма посмотрел на меня долго. Потом медленно кивнул:

— Ты прав. Хорошо. Делаем расширитель. Запуск переносится на вечер.

Он вылез из трюма. Я за ним.

Мы притащили бочонок в мастерскую.

Кузьма взял нож, начал выскабливать смолу изнутри. Работа грязная. Смола липла к рукам, к ножу.

Я помогал. Скрёб, чистил.

Прошёл час. Бочонок стал чистым. Дерево светлое, сухое.

Кузьма осмотрел:

— Хорошо. Теперь медь. Нужно обшить изнутри. Тонким листом. Чтобы пар не касался дерева напрямую.

Он достал остаток медного листа — последний кусок от кубов. Маленький. Но достаточный.

Начал резать. Вырезал полосы. Гнул их руками, подгоняя под объем бочонка.

Я держал, прижимал.

Кузьма прибивал медь маленькими медными гвоздиками. Частыми. Чтобы держалось плотно.

Работа шла медленно. Руки у Кузьмы дрожали. Он промахивался молотком, попадал себе по пальцам. Ругался и продолжал.

Я смотрел и думал:

«Он на пределе. Физически на пределе. Но не останавливается. Делает. Потому что должен. Потому что Зверь требует».

Прошло два часа.

Бочонок был обшит изнутри медью. Неровно. Грубо. Но обшит.

— Теперь патрубки, — сказал Кузьма.

Он взял сверло — деревянное, с железным остриём. Начал сверлить отверстия в стенках бочонка.

Четыре отверстия снизу. Одно сверху. Три по бокам.

В каждое отверстие вставил короткую медную трубку. Запаял снаружи. Проверил плотность.

— Готово, — сказал он наконец. — Расширитель готов.

Он поднял бочонок — с трудом, шатаясь. Я подхватил с другой стороны.

Понесли на баржу.

Трюм. Мы установили расширитель между котлами и нутром.

Кузьма начал переделывать паровод.

Отсоединил четыре трубы от старого коллектора. Присоединил к четырём нижним патрубкам расширителя.

Взял толстую трубу — главную магистраль к нутру. Присоединил к верхнему патрубку расширителя.

Три боковых патрубка оставил пока пустыми:

— Это под клапаны. Предохранительный, сливной, проверочный. Позже установлю.

Он проверил все соединения. Подтянул хомуты. Простучал швы.

Выпрямился:

— Готово. Теперь схема правильная. Пар из котлов идёт в расширитель. Там смешивается. Напор выравнивается. Из расширителя единым потоком идёт в нутро.

Он посмотрел на меня:

— Это называется «гидра». Много голов, одно тело. Котлы — головы. Расширитель — тело. Нутро — сердце.

Я кивнул:

— Красивое сравнение.

Кузьма усмехнулся:

— Решение беды кривыми руками и остатками припаса.

Он вытер руки:

— Но это работает. Должно работат, если не взорвётся.

— Взорвётся или нет — узнаем скоро, — сказал я. — Когда запускаем?

Кузьма посмотрел в люк трюма. Солнце стояло высоко. Полдень.

— Через три часа, — сказал он. — Нужно загрузить уголь в топку. Залить воду в котлы. Проверить клапаны. Приготовить снасть. Если что-то пойдёт не так — нужно будет тушить, разбирать, чинить.

Он сделал паузу:

— И собрать людей. Свидетелей. Если Зверь оживёт — они должны увидеть. Если взорвётся — они должны знать, что мы попытались.

Я кивнул:

— Согласен. Позову всех. Пусть соберутся у баржи к вечеру.

Кузьма кивнул:

— Хорошо. Иди. А я пока подготовлю Зверя.

Я вылез из трюма.

Я обошёл деревню. Заходил в избы. Говорил людям:

— Сегодня вечером у баржи — запуск Зверя. Приходите все!

Прийти хотели все.

Степан, старый рыбак:

— Наконец-то. Хочу посмотреть, на что мы грузила отдали.

Борис, молодой:

— Я приду и семью приведу. Детям покажу. Пусть видят, как рождается чудо. Или смерть.

Серафим, плотник:

— Я построил баржу. Хочу увидеть, как она поплывёт. Или взорвётся. В любом случае — моя работа.

Данила, кузнец:

— Я железо ставил. Обручи ковал. Если Зверь оживёт — значит, я делал правильно. Если взорвётся — значит, я виноват. Приду. Посмотрю.

К вечеру вся деревня знала. Сорок семей. Человек сто пятьдесят.

Все собирались у баржи.

Я вернулся на баржу. Спустился в трюм.

Кузьма работал. Загружал уголь в топку под котлами. Лопатой. Медленно, с трудом.

Я подошёл:

— Дай помогу.

Кузьма не возражал. Отдал лопату.

Я начал грузить уголь. Чёрный, блестящий, добротный уголь. Древесный. Жар чистый, без дыма.

Заполнил топку доверху. Закрыл дверцу.

Кузьма взял ковш, зачерпнул воду из бочки. Начал заливать в котлы через верхние воронки.

Каждый котёл — литров по двадцать. Всего восемьдесят литров воды.

— Этого хватит на час работы, — сказал Кузьма. — Может, больше. Зависит от силы кипения. Если пар уходит быстро — вода испаряется быстрее. Нужно следить, доливать. Иначе котлы прогорят.

Я кивнул:

— Понял. А как следить?

Кузьма показал на стеклянные трубки, прикреплённые к бокам котлов:

— Водомерные стёкла. Видишь? Уровень воды в трубке показывает уровень в котле. Если опустился ниже середины — доливать. Если выше трёх четвертей — хватит.

Я посмотрел. Трубки были заполнены водой. Прозрачные, видно чётко.

— Умно, — сказал я.

Кузьма закрыл последнюю воронку:

— Всё. Вода залита. Уголь загружен. Клапаны проверены. Толкач на месте. Расширитель подключён.

Он посмотрел на меня:

— Зверь готов. Осталось только поджечь.

Я выдохнул:

— Тогда поджигаем. Сейчас?

Кузьма покачал головой:

— Нет. Подожди. Люди ещё не собрались, дай им время. Пусть придут и увидят.

Он сел на ящик и устало сказал:

— И я хочу немного отдохнуть перед запуском.

Я сел рядом.

Мы сидели в тишине. Смотрели на Зверя.

Гидра. Четыре головы, одно тело, одно сердце. Сейчас мы дадим ему огонь. И он либо оживёт, либо убьёт нас.

Я думал о том, что привело меня сюда. К этому мигу.

Смерть Глеба. Пробуждение в теле Мирона. Школа. Печать Ловца. Возвращение в деревню. Заслон. Совет. Решение построить Зверя.

Всё это — цепочка выборов. Каждый выбор вёл к следующему. И теперь я здесь. В трюме баржи. Рядом со Зверем, собранным