Откуда-то снизу.

Кузьма опустился на колени, заглянул под котлы.

— Течь, — сказал он. — Один из котлов. Шов. Малая течь, но она есть.

Я подошёл, присел рядом. Увидел.

Из нижнего шва одного из котлов сочилась вода. Тонкая струйка. Почти незаметная. Но она была.

— Что делать? — спросил я.

Кузьма потрогал шов пальцем. Вода холодная, чистая.

— Свищ, — сказал он. — Малая пора в шве. Спайка не полная. Свинец не заполнил всю щель.

Он встал:

— Нужно запаять. Но для этого нужно слить воду, высушить, разогреть шов, залить свинцом снова.

— Сколько времени? — спросил я.

— Полдня. Может, день. Зависит от того, насколько глубокая пора.

Я сжал кулаки. Полдня. Задержка. Снова задержка.

«У нас осталось восемь дней еды. Восемь дней до голода. Каждый день на счету».

— Делай, — сказал я. — Быстро. Но качественно. Нельзя, чтобы при запуске лопнуло.

Кузьма кивнул:

— Понял.

Он повернулся к Даниле:

— Сливай воду. Я пойду, разогрею горн. Припаяю свинец.

Слив воды занял час. Воду сливали обратно в бочку через нижний кран.

Потом котёл сняли, отнесли к горну. Кузьма осмотрел шов внимательно. Нашёл пору — крохотную дырочку, с булавочную головку.

— Вот она, — показал он мне. — Отсюда сифонило.

Он взял тонкое шило, прочистил пору. Потом промазал составом. Состав зашипел, задымился.

Разогрел свинец в тигле. Залил в пору. Подождал, пока застынет.

Постучал молоточком. Свинец держался крепко.

— Готово, — сказал он. — Ставим обратно. Проверяем снова.

Котёл установили на место. Соединили трубы. Снова начали заливать воду.

Тихон качал насос. Скрип-скрип-скрип.

Вода поднималась в стеклянной трубке. Десять. Двадцать. Тридцать.

Пятьдесят. Шестьдесят. Семьдесят.

Шипения не было.

Восемьдесят. Девяносто.

Кузьма ходил вокруг, слушал, смотрел. Ни звука.

Метр.

Вода в трубке достигла верхней отметки.

— Стоп, — сказал Кузьма.

Тихон остановился, вытирая пот.

Тишина. Все смотрели на сооружение.

Швы. Стыки. Клапаны.

Ничего. Ни капли.

Прошла минута. Две. Пять.

Вода в трубке держалась на метре. Не падала. Напор не сбрасывался.

Кузьма медленно выдохнул:

— Держит. Надежно. Ни одной течи.

Данила хлопнул его по плечу:

— Ты сделал это, мастер! Ты собрал машину!

Кузьма покачал головой:

— Не я, мы. Все вместе!

Он посмотрел на меня:

— Холодное испытание пройдено. Сооружение прочное, выдерживает напор. Теперь нужно горячее испытание. С паром. С огнём. С настоящей нагрузкой.

Я кивнул:

— Когда?

— Завтра, — сказал Кузьма. — Сегодня установим его на баржу. Закрепим. Подключим топку. Завтра запустим.

Он сделал паузу:

— И либо оно оживёт, либо взорвётся.

Тишина.

Я посмотрел на сооружение. Огромное. Чудовищное. Сделанное из хлама и отчаяния.

Завтра мы узнаем. Узнаем, стоили ли все эти жертвы чего-то. Узнаем, работает ли безумная затея из головы умершего инженера. Завтра мы дадим ему жизнь или погибнем из-за него.

Глеб шептал: «Ты сделал всё правильно. Каждый шаг. Каждое решение. Теперь осталось только одно — испытание. Час истины. Когда задумка встречается с действительностью. Будь готов к любому исходу. К успеху. К провалу. К смерти. Но не бойся. Страх — это нормально. Действовать, несмотря на страх, — это мужество».

Я кивнул сам себе.

«Да. Завтра».

Мы начали готовить сооружение к перемещению.

Обвязали верёвками. Подложили брёвна-катки. Позвали ещё людей — Ефимку, Степана, Бориса, Макара. Человек десять.

— Поднимаем, — скомандовал Кузьма. — Все вместе. На счёт три. Раз. Два. Три!

Десять мужиков взялись за верёвки, потянули.

Сооружение качнулось. Тяжко. Очень тяжко. Килограммов триста, может, и больше. Медь, железо, дерево. Но поднялось на пару вершков от земли. Этого хватило, чтобы подложить катки.

— Толкаем! — крикнул Кузьма.

Мы толкали. Медленно. Сооружение поехало по каткам. Скрип. Грохот. Катки трещали под весом.

Из мастерской во двор. Через двор к реке. По тропе к причалу.

Полчаса пути. Тяжкого, изматывающего пути.

Наконец — берег. Баржа. Она лежала на воде, привязанная к причалу. Серафим закончил её позавчера. Два слоя обшивки. Войлок между ними. Смола в швах. Внутри — усиление. Балки. Стяжки. Основание под Зверя — толстые дубовые брусья, скреплённые железными скобами.

Серафим стоял на палубе, махал:

— Тащите сюда! В трюм! Я приготовил место!

Мы подкатили сооружение к краю причала. Серафим перекинул толстый брус с баржи на берег — самодельный трап.

— Осторожно! — крикнул Кузьма. — Если уроним — всё насмарку!

Сооружение обвязали ещё одной верёвкой. Один конец перекинули через мачту баржи, создавая самодельный журавль.

Подняли. Медленно. Вершок за вершком. Сооружение повисло в воздухе, раскачиваясь.

Серафим и двое плотников на барже ловили его, направляли.

Опустили в трюм. Тяжко. С грохотом.

Сооружение встало на основание. Серафим и плотники начали крепить его болтами, скобами, распорками.

Час работы. Может, больше.

Наконец Серафим вылез из трюма, вытирая пот:

— Готово. Закреплено. Не ёрзает. Выдержит сотрясение.

Кузьма спустился в трюм, проверил. Дёргал, качал, пытался сдвинуть.

Сооружение стояло намертво.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь топка. Нужна топка под котлами. Чтобы огонь грел их снизу.

Серафим кивнул:

— Уже сделал. Смотри.

Он показал — под котлами была выложена печь из кирпичей. С топкой, с трубой, выходящей наружу. С колосниками для угля.

— Огонь будет греть все четыре котла одновременно, — объяснил Серафим. — Жар пойдёт вверх, равномерно.

Кузьма осмотрел, кивнул:

— Добротная работа. Завтра загрузим уголь. Разожжём. И проверим.

Он поднялся на палубу, посмотрел на небо. Солнце клонилось к закату.

— Сегодня всё, — сказал он. — Идите, отдыхайте. Завтра… завтра начнётся самое занятное.

Люди разошлись. Я остался один на барже.

Стоял на палубе, смотрел на трюм. Внутри, в полумраке, виднелось сооружение. Медь тускло блестела в свете заката. Железные обручи чернели. Трубы змеились, как внутренности чудовища.

Зверь. Мы построили Зверя. Из меди, железа, дерева, кожи. Из хлама и пота. Из голода и отчаяния. Завтра мы дадим ему огонь. Воду превратим в пар. Пар толкнёт поршень. Поршень закрутит колёса. И либо Зверь оживёт, либо убьёт нас. Пятьдесят на пятьдесят.

Глеб шептал: «Не пятьдесят на пятьдесят. Шестьдесят на сорок в вашу пользу. Ты сделал всё правильно. Проверил швы. Испытал напором. Использовал лучшие припасы, какие были. Закрепил крепко. Шансы на успех выше, чем на провал. Но риск всегда есть. Когда делаешь что-то в первый раз — риск неизбежен. Прими это. И действуй».

Я кивнул.

«Да. Завтра».

Я сошёл с баржи, пошёл к деревне.

Ночь опускалась. Звёзды зажигались одна за другой.

Последняя мирная ночь перед испытанием.