это на будущее задумка. Сейчас нужно за зиму построить второй такой же большой катамаран, как «Пятый». В плавание Иоганн опять на четырёх катамаранах решил идти. И как можно раньше весною, не ожидая пока на реках лёд растает, нужно будет отправиться в плавание. Возможно, успеют даже к посеву яровых. Но про эту Алкиону, которая дочь бога южного ветра Эола, подумать надо. Там ведь весь шик в чём? Корабль за счёт какой-то там силы Магнуса идет не по ветру, а поперек ветра, на девяносто градусов к нему. Может быть такой парус можно делать съёмным? Ладно. Не в этот раз точно.

Из-за того, что всю надстройку на «Пятый» перевезти за один раз не удалось, пришлось оба корпуса снова гнать в Кеммерн и опять грузить запчастями. И назад тащили опять кони, где могли пройти, и бурлаки, если лес вплотную подступал к берегу Аа. Тогда тянули люди по колено в холодной уже осенней воде. Партиями. Одна тянет, вторая ноги сушит и греет у печурок в Студебекере, который параллельно реке по дороге едет. А третья лошадей ведёт по этой же дороге и при первой возможности их впрягает. Ну, и меняются по кругу. За день переправили назад.

Если честно, то Иоганн проклял это дело. Нужно будет в следующем году либо копать канал из Аа в море, там местами всего полсотни метров между ними, либо верфь переносить в Ригу. Это сложнее канала, ведь тогда и лесопилку переносить. И жильё корабелам. И жильё работникам лесопилки. И это в Риге, где свободной земли нет. Не, легче канал. Правда, тогда нужно подумать, как его перекрывать, чтобы вся Аа не ушла в море. Какой-то шлюз нужен.

Событие двадцать девятое

— Интересный выход ты нашёл, мой мальчик, в этой тяжбе с бароном фон Кессельхутом, — архиепископ перекрестился и только после этого протянул перстень Иоганну для лобызания.

Иван Фёдорович, как истинный воспитанник коммунистического прошлого с его атеизмом, с огромным трудом привыкал к тому, что тут все целуют кресты, не мытые никогда, иконы, и перстни с руками. Это сколько же заразы можно подцепить⁈ Потому, всегда только вид делал, стараясь остановиться в паре сантиметров от предмета целования. Ну, кроме гигиены и противно ещё.

У Их Высокопреосвященства на пальцах вон волосы растут. Длинные, чёрные. Бр-рр!

— Я сидел в библиотеке, учил греческий с математикой, и никого не трогал, они сами ко мне приехали и на дуэль вызвали, — попытался легко отделаться Иоганн.

— Дуэль? Что это? — вскинулся архиепископ, — Это что, два понял? Это по-русски? Ты, кстати, когда собираешься, Иоганн, принимать истинную веру? Мне теперь защищать тебя схизматика перед магистром придётся. Проще бы было, будь ты католиком.

— Это по-французски. Они так называют судебный поединок или поединок чести. Переводится как «борьба двух». После совершеннолетия, Ваше Высокопреосвященство. Мне жениться надо. А кто на Руси или в Литве отдаст дочь за католика? — сразу на все вопросы ответил барончик.

— На той девушке, что захватил в татарском лагере?

Бамс. А ведь Иоганн даже не думал над таким вариантом. Эти две княжны ему казались старыми. Опять-таки репутация у них… а ведь о той репутации никто не знает.

— Думаю, Ваше Высокопреосвященство.

Выпал на минуту-другую Иоганн из диалога. Княжна Анастасия Боровская ему не нравилась. Она какая-то дёрганная вся, вечно всем недовольная, а ещё она мелкая и монгольские черты, от далёких предков доставшиеся, делают её лицо эдаким чуждым, да и некрасивым.

А вот Александра — дочь князя Давида Городецкого и внучка Великого князя Ольгерда, а ещё племянница польского короля Ягайло и внучатая племянница Великого князя Литовского Витовта — это совсем другое дело. Литвинка — это высокая и ширококостная блондинка с косой золотых волос в руку толщиной, и красивой улыбкой. Такая русская красавица — валькирия с примесью литовской крови. Смотрится валькирией, но при этом девушка спокойная, как танк. Ни одной истерики за прошедшее время. Сидит спокойно, вышивает или рисует. Старше Иоганна она на четыре года. Ей недавно девятнадцать стукнуло, а ему через пару месяцев пятнадцать будет. Ну, это телу барончика, а Иван Фёдорович эту разницу не ощущал, наоборот, обе княжны ему девчонками виделись.

А есть ли плюсы от такого брака? Ну, попросит он благословения у короля Ягайло, больше известного под именем Владислав II Яге́лло, раз батяньки в живых нет. Там и литвины, и ляхи, и русские, скорее всего, считают девушек убитыми. Уже и панихиду заказали и кутьи поели. Хотя нет, кутьи вряд ли. Ни риса, ни изюма сейчас не достать днём с огнём. Ну, чего другого поели. Слёзы высохли давно у матерей. И тут он такой весь красивый. Барон на белом коне… м… на чёрной кобыле. А дайте мне Александру Давидовну в жёны и княжество Городецкое в приданое. Не хочу быть дворянкой столбовою, ай, не хочу быть бароном Ливонским хочу быть князем Городецким. Вот! «Каким я там в очереди на престол Речи Посполитой»? Там ведь скоро проблемы с наследованием начнутся? Прямо историком Иван Фёдорович не был, но читал, что проиграет битву какую-то сын Ягайло Владислав третий и его голову в меду будет хранить турецкий султан. Вот чего в это время не взгромоздиться на польско-литовско-венгерский трон. Королём Венгрии тогда тоже будет Владислав безголовый.

— Иоганн, мальчик мой, ты что уснул? Я тебя спрашиваю, что сейчас с теми княжнами русскими?

— Ваше Высокопреосвященство… м… А что вы скажите, если я посватаю за себя княжну Александру Давидовну Городецкую? Она племянница польского короля и внучатая племянница Великого князя Литовского Витовта. Она православная. Но если я перейду в католическую веру, то и она перейдёт. Ягайло же католик… наверное. Только мне какой-нибудь графский титул нужен, а то за барона король свою племянницу не отдаст.

— Короля Владислава второго? Племянница? — архиепископ стал себя за нос теребить, и как и Иоганн перед этим, выпал из жизни на пару минут.

Барончик не торопил. Он и сам ещё не думал о женитьбе… нет, о женитьбе-то думал, но вот на Александре. Девушка высокая и красивая. В ней где-то метр семьдесят пять. И порода чувствуется. Ямочки ещё красивые на щеках, когда она улыбается.

— Я знаю в Ливонии только три графских рода. Это Иоанн фон Менгден, ещё есть граф Веннемар Плятер — это фогт (управляющий) в Гробине, ещё у нас в Риге до