машину-то зачем было бить? Тем более, если верить заявлению гражданина Зайцева, головой.

Я невольно потёр лоб и пояснил:

— Надо было срочно сбросить наваждение. Чуть встряхнул нейроны. Извини, другого средства для экстренной перезагрузки у меня под рукой не было.

— Вот тебе и новые горизонты медицины, роль грузовой «Газели» в лечении острых неврологических расстройств, — хихикнула Василиса, ставя передо мной тарелку с ужином. Затем она обошла стол и опустилась на стул напротив. — Ладно, ешь давай. А я уговорю его отозвать заявление. В ситуацию ты попал нестандартную, так что это не такой уж и большой ущерб.

— Не утруждайся, я ему уже заплатил, — отмахнулся я, берясь за вилку. — Меньше, чем он хотел изначально, пришлось немного поторговаться. Зато он написал расписку, и на днях сам придёт к тебе забирать заявление.

— Знаешь, я вот о чём думаю… А как вообще опивень смог на тебя так воздействовать, Вадим? Ты, конечно, не дракон, но… ты сильный.

— Спасибо на добром слове, — я прожевал кусок мяса, анализируя собственные ощущения. — И ведь если подумать, действительно, в своё время, ментальная магия Тамары на меня не подействовала.

Василиса удивлённо изогнула бровь, и в её голосе появился холодок:

— Она пыталась тебя околдовать?

— Было дело. Только не околдовать, а убить при помощи утопления. Но то дела минувших дней. Проехали, — быстро свернул я эту тему. — Факт в том, что и песня русалки Марины для меня просто красивое пение, не более. Выходит, магия этого опивня очень уж узкоспециальная. И пугающе действенная.

— Или он просто очень матёрый, — добавила она.

— Возможно, — согласился я, — Что мы имеем в сумме? Машина этого… как его…

— Ключникова, — тут же подсказала Василиса.

— Да, точно, его, — кивнул я. — И я готов спорить на что угодно, из того багажника они забирали именно алкоголь. Иначе с чего бы Телегин с Дубцовым так быстро напились? Я прикинул, кто где живёт, сопоставил факты, и из всего этого вырисовывается классическая, как говорят в ментовских сериалах из девяностых, преступная схема.

Я поковырял вилкой овощи в тарелке, поднял взгляд на Василису и уверенно резюмировал:

— Он втихую торгует алкоголем, искусственно, с помощью своей магии, порождая на него бешеный спрос. На побочные действия в виде сошедших с ума от пьянства людей ему плевать с высокой колокольни, потому что на него самого эта дрянь не действует. И заметь, сам он ни в одном происшествии не засветился, ни как потерпевший, ни как нарушитель. Идеальная позиция.

Василиса помрачнела. Она медленно отодвинула от себя пустую тарелку и задумчиво побарабанила пальцами по столешнице, явно собирая пазл в голове.

— Кое-где он всё-таки мелькнул, — произнесла она. — Помнишь ту драку в ДК? Самую первую. Он проходил там как свидетель. И, между прочим, стоял там в «белом пальто» и громче всех клеймил алкоголизм и моральный упадок нашей молодёжи. А сам, шельмец, этот самый упадок и организовал!

Она решительно хлопнула ладонью по столу, ставя точку в сомнениях:

— Ну что сказать… это крепкий подозреваемый. Будем брать. Но… завтра.

— Слушай, — заговорщицким тоном сказал я. — А давай прямо сегодня вечером аккуратно проверим его багажник? Чисто убедиться.

— Нет, — как отрезала Василиса, мгновенно возвращаясь в образ строгого начальника полиции. — Сделаем всё строго официально. Никакой самодеятельности.

— Ладно-ладно, но прикинь ситуацию, вскрываем мы его завтра по всей форме, с протоколом, — усмехнулся я, — а там вместо палёного пойла просто лежат ящики с килькой в собственном соку? Что тогда?

Василиса хмыкнула, поднимаясь со стула, чтобы собрать посуду:

— Значит, оштрафую за незаконное предпринимательство и розничную торговлю без кассового аппарата. Поверь мне, Вадим, в наше время это похлеще, чем торговать самогоном, хуже только «неправильные» посты в социальных сетях.

* * *

— Гражданин Зайцев, подойдите, пожалуйста! — голос Василисы прозвучал властно, — Будете понятым.

Зайцев тоскливо покосился в сторону пыхтящего выхлопом заводского микроавтобуса.

— Да мне же на работу надо…

— Это Ваш гражданский долг! — возразила она тоном, не предполагающим возражений.

Надо отдать ей должное, к делу Василиса подошла с пугающей официальной основательностью. Она по-хозяйски разложила на капоте папку с бланками протоколов. Притащила с собой массивную служебную видеокамеру, старомодную, на треноге и вручила её бабе Нине, словно грозное оружие пулемётному расчёту. Притащила хмурого, упирающегося Ключникова. А нас с Зайцевым использовала в этом спектакле в качестве понятых.

— Итак, под протокол и видеозапись, — Василиса выпрямилась, одёрнув форму. — Гражданин Ключников, это Ваш автомобиль?

— Я не буду говорить без своего адвоката, — процедил тот сквозь зубы, явно насмотревшись криминальных сериалов.

Немолодой КИПовец скрестил руки на груди. В его поведении смешались напускное высокомерие и плохо скрываемая нервозность. Не сказать, что он прям сильно боялся. В конце концов, что такого могла инкриминировать ему Василиса? Разве что какую-нибудь смехотворную «административку».

— Ваше право, — невозмутимо парировала Василиса, занося ручку над бланком, — откройте, пожалуйста, багажник.

— Не буду. Я не обязан.

Повисла напряжённая пауза. Зайцев, словно зритель на теннисном матче, перекидывал взгляд с меня на Ключникова, а затем на непроницаемое лицо, всё ещё по должности, помощницы участкового.

На заднем плане, создавая массовку для нашей сцены, из дверей общаги к ожидающему микроавтобусу шли рабочие. Всем было любопытно, что происходит, однако опоздать на работу никто не хотел. Люди чуть притормаживали, пытаясь рассмотреть бесплатное шоу у багажника, но продолжали идти дальше.

Зайцев, робко потянул Василису за рукав:

— Гражданин начальник…

Василиса даже не повернула головы, продолжая холодным взглядом сверлить Ключникова.

— Правильнее будет «товарищ лейтенант полиции». Или «товарищ помощник участкового», — ответила она Зайцеву.

— Товарищ лейтенант, я же на работу опоздаю…

— Я лично позвоню Вашему мастеру и выпишу справку об участии в следственных мероприятиях, — ответила Василиса, не глядя на Зайцева. — Причина официальная и уважительная. Не мешайте работать.

Она сверлила взглядом Ключникова. Тот изо всех сил пытался делать самоуверенный вид, его выражение лица как бы говорило: «И что вы мне сделаете?»

— Открывайте багажник!

— У меня нет ключа, — нагло ухмыльнулся он. — А обыскивать меня вы не имеете права!

Послышалось бормотание. В бабе Нине внезапно проснулся настоящий операторский азарт, она плавно водила объективом тяжёлой камеры из стороны в сторону, комментируя себе под нос, что «кино получается