Хомяки, несмотря на добродушное название, оказались довольно-таки боевой стаей. Я заметил множество плечистых воинов не только возле зданий, но и на краю карьера, чьи стены возвышались над частоколом. Видимо, Хомяки и сами понимали, что расположение деревни не самое удачное, и со всех сторон на высотах дежурили дозорные.

Меня же протащили по вытоптанной дорожке, удостоив чести разглядеть через переулок массивный родовой столб в центре деревни, затем подхватили под мышками и ввели в низенькую избу. Поруб у них, как ни странно, был довольно цивильный, а не просто яма под открытым небом.

Когда меня спустили в подвал, так же выложенный из массивных брёвен, и посадили на широкую скамью — единственный здесь предмет мебели — я всё же нашёл в себе сил открыть рот и просипеть:

— Пи-и-ить…

— Не велено, первуха, — покачал головой один из белобрысых.

— Не смей говорить с зиккуратовским, дурень!

Оба тут же выскочили, затворив за собой толстую дверь и оставив наедине с собой. Уф-ф… вот же и вправду, дерьмо нулячье!

Несколько минут я, закрыв глаза, приходил в себя в прохладе деревянного поруба. Здесь было темно — единственным источником света было крохотное окошко под самым потолком. А ещё сыро, душно, но после жары это всё равно казалось самым настоящим кайфом… Да меня ещё и оставили наедине с самим собой, и избавили от чёртового деусита, лезущего в мозги — вот уж воистину царский подарок. Ещё бы воды, ну хотя бы глоток!

Марк, первуха ты драная! Маг ты или не маг⁈

Лёгкое давление чужой меры, которое я легко ощутил своей воспалённой и обессиленной первушьей аурой, заставило меня открыть глаза. Сначала я не мог понять, что происходит, но когда пару раз уловил шорох где-то снаружи… затем лёгкий укол стихии духа…

А, это, наверное, та самая Марика снаружи колдует над порубом. Я же первушник из Зиккурата, и десятник Пит опасается, что меня могут искать, вот они и перестраховываются. Особенно учитывая обстоятельства, при которых они меня нашли — ограбили, по сути, человека. Ну, то есть, перебили его зверей, что в принципе то же самое.

Если честно, я даже был благодарен незнакомой зверице… Спасибо, Марика, что прячешь, а то жестокий Инфериор не слишком дружелюбен ко мне. Но, слушая шорох, я подумал, что, вообще-то, не только Степные Хомяки, но и я сам должен бы уже позаботиться о своей маскировке. Небо явно благоволило мне, и оракула не было в деревне, но такое счастье продлится недолго.

Где там вообще эта сраная метка охотника? Эзекаил, значит, успел мне подгадить… Судя по тому, что он пока ещё не пришёл по мою душу, слинять-то я смог, и свою магию он не смог применить полностью. Это, скорее, даже не метка, а её отголосок — которого, в принципе, хватает, чтоб все оракулы вокруг меня чуяли за версту.

Так, Марк, хватит разлёживаться… времени-то у тебя совсем и нет. Скоро вернётся этот Орей, и конец твоим мыслестраданиям. По всем законам жанра, уж он-то должен будет принять мудрое решение просто меня прикончить.

— Уф-ф… — я сполз со скамьи, сообразив, что услышал самый желанный звук в этом помещение. Звук упавшей капли…

Маг я или не маг⁈

Ноги отказывались пока слушаться, но зрителей у меня не было, гордостью не страдал, поэтому я подполз к углу, обросшему мхом и плесенью. Да ноль мне в меру! Угол был отсыревшим, топорщился сгнившими брёвнами, но никакой лужи я не обнаружил. Одна единственная капля, свисавшая с торчавшей гнилой выщербины, не набралась ещё и наполовину. А там, куда она должна упасть, была всего лишь сырая земля.

Конечно, сначала я попытался облизать стену, но никакой радости это не принесло — чувствовать языком влажную поверхность, но при этом никак не напиться, было форменным садомазохизмом.

Маг воды такого делать не должен. Поэтому кое-как я нашёл в себе силы усесться, прислонившись к стене… Надо бы думать о том, как отключить эту сраную метку, а не как напиться, но тело требовало своё.

Приложившись языком к влажной выщербине, я несколько минут концентрировался, пытаясь достучаться до стихии воды. Простейшее повеление молекулам воды тянуться ко мне, но это было сложно… это было долго… стихия воды почти не желала мне подчиняться, но вскоре я почуял, как древесина начала отдавать влагу. За десять минут я, наверное, набрал всего лишь полглотка, но ведь раньше у меня и этого не было.

Всё же вода подарила мне чуть больше сил, чуть-чуть прочистила высохшие мозги, и следующий глоток я набрал уже гораздо быстрее. Вот! Сраный организм, когда ему не надо, так ничему не учится, а когда очень надо, так стихией воды повелевает едва ли не лучше, чем воздухом!

— Отлично, — я отвалился от стены, просто разлёгшись на сырой земле. Маленькая победа, но теперь я не только напился, но и остро ощутил, как стихия воды всё лучше и лучше подчиняется мне.

Может, так и до земли доберусь когда-нибудь?

Но сейчас мне нужно совсем другое… Что там говорила Хали? Я недооцениваю воображение.

Я потерял человеческую меру, но сила осталась. Я не могу ей управлять, но она рассредоточена вокруг… Наверняка мои успехи в Чистилище, когда я смог отбиваться от хищных душ, связаны именно с этой силой. Просто там легче с ней связываться, чем в материальном мире.

Лёжа с закрытыми глазами, я представил, что ничего этого нет. Я не обнулялся, не терял третью меру, и все мои дары со мной.

Что я раньше делал, чтобы скрывать свою суть? Частицу Абсолюта тоже многие чуяли, но я легко научился скрывать ту самую «тень Абсолюта», которую он кидал на стержень духа. Именно эта тень и выдавала меня, если попадался талантливый глазастый зверь или человек.

Сейчас я не видел стержень духа дальше седьмой ступени, мой взгляд упирался в барьер. Вижу чётко свою пятую ступень, проявленные с воздушной и теперь уже с водяной стихией. Даже мои дары отметились, так активно я ими пользуюсь.

Не вижу тени Абсолюта, не хватает силы духа… Но я же знаю, что она есть? Так почему бы не представить?

А ещё я знаю, что там, за барьером. Там звериная мера, тоже семь ступеней вверх, до барьера перед третьей мерой. Перед человеком.

И что там, ещё выше, я тоже прекрасно знаю…

С лёгкой улыбкой я вообразил, что я всё тот же прецептор Аластор. Могучий человек седьмой ступени,