столицы? Но любой мало-мальски приличный оракул сразу поймёт, что зверица уже мертва…

Скосив глаза вниз, я чуть сильнее прижал к себе ларец. Я уже видел однажды деусит в виде руды… В виде невидимой руды, если быть точнее. А что может быть в ларце?

Тут же всплыли в памяти слова Одарённого Предками. Зверь седьмой ступени жаловался, что Настоятелю зачем-то нужен его дар общения с муравьями, и что это связано с деуситовым оружием.

Мотивы Настоятеля я немного понимал. Как можно получить дар зверя? Например, убив его… Правда, шанс был не стопроцентным — всё же это Небо решало, награждать победителя даром или нет.

Зверь мог и сам отдать свой дар, добровольно. А уж у Одарённого Предками, зверя седьмой ступени, который ещё и научился сдерживать свою сил… думаю, у такого зверя с передачей дара не возникло бы проблем.

Смог бы Настоятель как-то заставить Одарённого поделиться даром? Уверен, у главы Небесного Зиккурата нашлись бы способы, ведь по силе он равен Приору. Если не сильнее…

Тут меня озарила очень нехорошая идея, и я судорожно сглотнул. Нет, Марк, не сейчас… А вдруг что-то пойдёт не по плану?

Но мысль продолжала свербить в голове, не давая покоя. У меня есть Дар Соколов, и в руках шкатулка деуситом. Могу ли я…

Я вспомнил, как обжигал мозги коррупт, если я касался его стихией земли. Помню, как ослеплял и захватывал разум ангельский аурит. Человеческий сильверит представал перед магом земли чёрной дырой.

Как ощущался деусит, я знать не мог, потому что в этот раз фортуна… ну ладно, не фортуна, а Небо обделило меня земным даром.

Но у меня есть Дар Соколов, позволяющий внушать животным мои мысли. Могу ли я…

Могу.

Я, чуть скосив глаза вниз, сначала даже растерялся. А что я должен делать-то? Ну, когда гипнотизируешь лошадь, это довольно просто — ты видишь перед собой лошадь, её глаза, и с лёгкостью ощущаешь себя этой лошадью. Срабатывает дар — и вуаля! — ты внутри лошади, полностью подчиняешь её тело.

А здесь?

Что там в шкатулке? Невидимый слиток? Или выкованный кинжал? Может, просто бесформенный кусок?

Представим, что там мышка… Пусть будет невидимая мышка, я ведь знаю простейшие свойства деусита?

Я потянулся мысленно к шкатулке, к её нутру. Потянулся с намерением завладеть мыслью… Что бы я мог видеть внутри шкатулки? Только кромешную тьму.

Сначала я тянулся сам, но в какой-то момент вдруг почуял, что мой разум летит к шкатулке, уже влекомый какой-то совсем другой силой. Будто прыгнул с утёса, уверенный, что могу летать — и тут понимаю, что сила гравитации имеет на меня свои планы. И я успел почувствовать, как эта самая шкатулка, лежащая на моих коленях, вздрогнула, будто дёрнулось внутри что-то… живое⁈

В этот момент я засопротивлялся, не на шутку испугавшись и пытаясь вырваться назад. Но перед взором так и висела кромешная темнота, будто я и вправду видел глазами деуситовой мышки внутри шкатулки… Мне вдруг стало тесно, и я закричал от боли, понимая, что сначала мой разум, а следом и всё тело будто попытались втиснуть в тесные границы шкатулки.

Когда тебя пытаются сложить в небольшой ларец, тридцать на тридцать сантиметров, это больно. Это охрененно больно! Ломаются кости и рвётся плоть, трещат жилы и складывается череп…

Клин клином вышибают. Вот и меня вырвала из плена бесконечной боли совсем другая боль. Когда не мнимая, а самая настоящая сила ударила в череп, едва не ломая его, отбивая мне зубы до ужасного треска, пролетая по всему телу адской болью…

А даже не сразу понял, что это была за сила, ударившая меня по затылку. Вроде бы Лам, или как его там, этого мечника, должен был заколоть меня. Он что, решил садануть меня по затылку?

Но кромешная темнота шкатулки отступила на миг, чтобы подарить мне вид на лошадиное пузо. А, теперь понятно, что это за боль такая… Я просто грохнулся с коня.

Я грохнулся, а мечник, который должен был меня заколоть, едва дёрнусь, нависал надо мной со своей лошади. И в руках он держал свёрток с ларцом, чуть размотавшийся… Поймал, наверное, в полёте.

Едва мой разум получил ответы на свои вопросы — что за боль, и что со мной случилось — как он расслабился и нырнул уже совсем в другую темноту. В такую заботливую темноту обморока…

* * *

— Марк.

Я знал, что этот женский голос знакомый, но логика подсказывала, что я не должен его слышать.

— Марк, это я!

Она далеко. Она вообще должна быть в другом Ордене, помогать другому богу в борьбе с Бездной и демонами. Ведь не все Ордены такие везучие, как наш, и не все смогли остановить ересь.

Хотя ещё большой вопрос, насколько повезло нашему Ордену. Приораты разделились, единой веры не было, как и единого правителя. Остановив одну войну, мы разожгли другую, и бремя этой ноши легло на мои плечи. На плечи великого прецептора Аластора…

— МАРК!!!

Грозный окрик Халиэль всё же вырвал меня из бесконечного водоворота мыслей. Вот только в бесконечном сером пространстве не за что было зацепиться взгляду, и я снова стал соскальзывать в омут самобичевания.

— Халиэль… — нехотя сказал я. Едва произнёс вслух, как это помогло. Вернуло меня к тем временам, когда наличие ангела внутри помогало преодолевать трудности.

Как же мне её сейчас не хватало. Ангел могла бы ответить на многие мои вопросы…

— Я всё ещё не здесь. Война продолжается, и у них здесь всё ещё более запущено, чем было у нас.

— Если бы ты знала, Хали, как тут всё запущено, — усмехнулся я, — Нулей убивают, первух крадут, звери грызутся друг с другом, а людям на всё наплевать.

Звонкий смех Халиэль снова вырвал меня из накатывающей тоски.

— Как и всегда, Марк, как и всегда.

Я тоже рассмеялся. Присутствие Хали всё-таки положительно на мне сказывалось…

— Ты вернулась, Хали? Ты теперь в нашем Ордене?

— Нет. Я подняла ступень, и выброс силы позволил мне связаться с тобой.

— Ну что ж… кхм… поздравляю.

— Марк, боюсь, время уходит. Что с тобой случилось?

— Я сам не понимаю, Хали. Я был прецептором, и вдруг…

— Я тоже не вижу, что там случилось, — голос ангела был взволнован, — Словно размытое пятно, даже мой ангельский дар не даёт рассмотреть.

— Меня обнулили.

— Это не так. Я чувствую твою силу, Марк, Небо не забрало её! Она рассредоточена вокруг, как было в те моменты, когда ты усилием воли менял себе меру.

Я