так он мог прятаться от прошлого своего. А тут оно его и догнало! Вот где корень дела может быть. Вот тут ищите.

— А кто он в прошлом?

— А я почем знаю⁈ Мне это надо? Но что у нас творилось-то с четырнадцатого года, какая круговерть… Да у нас половина народу своего прошлого боится.

— И вы тоже? — мигом спросил полицейский.

Вот черт, а?

Не успело во мне мелькнуть это, как Рекс отзеркалил:

'Ты гляди, хозяин! Какой проныра, а⁈

Почти слово в слово.

И вот тут наш кентавр начал ловить то, что пока не воплощалось в логику, но заклубилось мысленным облаком…

— Я? — Анна Петровна вела роль превосходно. — Да мне-то зачем? Я всю жизнь в жилконторе прослужила. При всех властях. И дальше служить буду.

— И при какой власти?

— Да какая будет. Слушайте, господин констебль! Вы что, пришли со мной о политике поговорить?

Чем дальше, тем увереннее держалась Зотова по ходу диалога. Я бы даже сказал — наглее. Как будто что-то угадала. И та самая наша с Рексом мысль — она тоже сдвинулась в сторону угадайки, но еще не дошла.

— Можно и о политике, — охотно подхватил Петров.

В самом деле странно. Он что, балаболить приперся?

— Нет уж, извините. Если у вас служба, так служба. Что вас еще интересует?

— Есть одно дело. Вот вы говорите — жилищный отдел, так?

— Так.

— У вас там, помнится, один сотрудник пропал без вести. Месяца два тому назад.

— Пропал?.. Ах, да. Верно. Сергей Сергеевич Юдин. Нашли?

— Нет. Думаю, что и навряд ли. Куда он мог деться?

— Понятия не имею.

— Неужели даже не задумались? Коллега по работе, как-никак.

— Нет.

— Это почему же?

— Я бесплатно не думаю, — жестко отрезала Зотова. — За что платят, про то и думаю. Ремонт, продовольствие, и так далее. А за розыск платят вам. Вот вы и думайте.

— Дельно сказано. Как раз я и думаю. И такие интересные мысли возникают…

Он произнес это слишком многозначительно. И наша с Рексом мысль сгустилась.

«Хозяин… — услышал я, — он как будто догадывается?»

«Да вот и мне кажется…»

Рука сама крепче сжала нож.

Этот чертов Петров, он как будто кружит, плетет вокруг да около. Намекает: мол, Анна Петровна, что это происходит рядом с тобой? То сослуживец пропал без вести, то из соседа дух вышибли… Что ты за колдунья такая?

Но спросил он вдруг совсем другое.

— А это что за дверь у вас?

— Это? Чулан, — с невероятным спокойствием сказала хозяйка. — Подсобка.

Мы с Рексом вмиг превратились в запертую шаровую молнию. Открой — и вспышка. И в гроб. Или без него.

Самое дивное — эта молния была огненно-ледяная. Это невозможно описать, это надо только пережить.

Ну, паскуда, предатель! Открой дверь. Открой! Враз сдохнешь!

«Хозяин…» — осторожно просигналил Рекс.

Теперь ему приходилось меня успокаивать. Но я и был спокоен. Эта боевая свирепость — она у меня абсолютно под контролем.

«Нормально, брат,» — мой отклик.

— Чулан? — странно спросил незваный гость, как бы удивившись наличию чулана.

— Ну да.

Молодец все-таки Анна Петровна. Прирожденная подпольщица. Ни одна нотка в голосе не дрогнула.

«Хозяин. Если он сунется, я его сразу за ногу. А ты бей. Без жалости».

«Да».

Заряд нашей молнии достиг пика. Я ощутил свирепую ледяную мощь. Готов сокрушить все.

Петров помолчал. И вдруг сказал:

— Ладно. Значит, по убийству ничего дополнить не можете?

Тон речи изменился. Стал почти доброжелательным.

— Нет. Да мне и вообще сказать нечего.

— Ну, тогда извините за беспокойство. А кто из соседей ближе общался с Чулковым?

— Кто? По-моему, никто.

— Ладно, разберемся. Всего доброго.

И ушел. Мы с Рексом безошибочно ощутили, как он стал подниматься на второй этаж.

Анна Петровна открыла дверь чулана. По лицу ее блуждала странная улыбка — видно было, каким страшным напряжением дался ей этот визит и разговор.

— Ушел, — инстинктивным шепотом произнесла она.

— Может вернуться, — тоже прошептал я.

Это было вполне реально. Но и торчать в темноте на пределе нервов было уже нельзя. Какое-то время мы ждали, хозяйка плотно зашторила окна. Режим ожидания, пусть и не предельный, тоже поглощал энергию будь здоров… Я ощутил, что держусь с трудом.

«Рекс, ты как?»

«Ничего. Пойдет».

«Держимся, брат».

«Ага».

Явилась Зоя. Румяная с мороза, усталая и счастливая. Оказалось, немцы и полицаи учинили проверку с облавой, под которую попадать вовсе не хотелось — при отсутствии «трудового паспорта». Пришлось отсиживаться в укромном месте.

— Дважды повезло… — прокомментировал я.

А можно сказать, что дважды с половиной — Петров не возвратился, хотя мог бы.

— Анна Петровна, — твердо заявил я. — Поправьте, если мне почудилось…

— Ты про этого? — усмехнулась она. — Похоже, что нет.

«Мне тоже, — поддакнул Рекс. — Он хотел показать, что Анна Петровна не та, за кого себя выдает. А он это насквозь видит. Показал и ушел».

Истина иногда говорит устами не только младенцев. Но и собак.

Нам всем пришлось поломать головы. Вообще, вышел такой нехилый мозговой штурм.

— Давайте-ка прикинем, — сказала Анна Петровна.

Мы исходили из того, что неглупый Петров уловил: в исчезновении Юдина и убийстве Чулкова, вроде бы ничем не связанных друг с другом событиях, просматривается одна тоненькая, ненадежная, но все же ниточка. Это Анна Петровна Зотова. Единственный, видимо, человек, знакомый с обоими «объектами». Какая-никакая, а связь.

Констебль почуял здесь поживу. И пришел с намеками. Мол, я-то знаю, в чем дело…

— Не знаю, но догадываюсь, — вставила свои пять копеек и Зоя.

— Пришел и ушел, — отметил я. — Спросил про чулан и не заглянул.

— Вот, — сказала Анна Петровна. — Вот нам задачка. Какие могут быть решения?

Решений могло быть два. Противоположных друг другу.

Первое. Констебль Петров — наш человек. Одинокий патриот, попавший неизвестным нам путем в коллаборционистскую полицию. Он ищет выход на подполье, чтобы влиться в его работу. Показалось, что нашел. Пришел и маякнул: я ваш. Готов работать. Жду ответного движенья.

А теперь вариант номер два. Все вроде бы то же самое: намек на то, что он, Петров, ищет соратников. И ждет отклика. Но мотив прямо противоположный. Он полицейский провокатор. То ли по заданию свыше,