какого-то старого дерева, выуживая оттуда что-то, исходящее сильным Дыханием. С ними всё было в порядке, и я послал зверьку короткий импульс, чтобы они возвращались домой. В ответ пришло чувство любопытства и азарта. Негодник.

«Домой», — повторил я мысленный приказ уже серьезнее, и Рау что-то пропищал. Наверное, Минку.

Отстранившись от Связки и подхватив все пять готовых бурдюков, я спустился по лестнице и вернулся на кухню. Каналы в руках ныли и горели, Родник был почти пуст — система показывала жалкие пятнадцать единиц, и это после двух сеансов медитации и восстановления! А сам я был вымотан до предела, и сил на сегодня больше не оставалось.

Из своей комнаты вышла Лира, неся чернильницу и перо. Она подошла ко мне и тихо сказала:

— Вот, как ты и просил. Что нужно написать?

— Спасибо, — улыбнулся я ей. — Начнем составлять меню.

После чего начал медленно перечислять ей названия наших чаев, а Лира своим аккуратным, ровным почерком записывала их на деревянную дощечку. Я называл ей не только названия, но и эффекты, а еще она делала пометки, какие чаи восстанавливающие, а какие бодрящие.

На середине списка в лавку вошел Рован. В этот раз без стука, уверенный, что чайная работает, потому что на двери уже висела табличка с соответствующей надписью «открыто».

За столом в зале к тому моменту уже сидели двое ватажников, которые вернулись из Леса с богатой добычей и теперь шумно обсуждали свои успехи.

— Потом продолжим? — покосилась на добродушно улыбающегося здоровяка Лира, и я кивнул ей. — Добрый вечер, уважаемый Рован, — кивнула уже Лира в сторону алхимика и ушла к себе.

— Доброе, юная госпожа, — улыбнулся он еще шире, усаживаясь за стол.

— Здравствуй, — принес я ему быстро заваренный Луговой сбор.

Рован быстро осушил пиалу, а за ней и вторую, и только третью стал пить не спеша, наслаждаясь вкусом.

— Встретил сегодня в Лесу твоего друга, — сообщил он вдруг.

Я, едва держась на ногах от усталости, только молча кивнул, надеясь, что Минк не наделал глупостей и не выдал Рау. Рован, словно прочитав мои мысли, добавил:

— И не боишься ты его одного в Лес отпускать без открытого Родника? Опасно там сейчас.

— Он парень смышленый, да и чутье на Дыхание у него такое, какому и ты позавидуешь, — ответил я, подливая Ровану еще чаю.

Алхимик отпил и довольно крякнул.

— У тебя каждый раз что-то новое, Тинг. Удивляешь и радуешь. А эти чего тут хохочут? — он кивнул в сторону ватажников. — Может мне помочь их того, на улицу?

— Не горячись, — усмехнулся я и пояснил: — У нас с ними договор на поставку трав. Да и нет пока никого, пусть отдыхают.

Рован покачал головой.

— Мне вот интересно, есть ли в городе те, с кем ты не можешь договориться, а?

Я тяжело вздохнул, посмотрел в окно, вспоминая и Мирей, и Хорка, и Варга, да и Нагию, с которой я еще по факту не заключил контракт.

— Есть, как не быть.

Мы немного помолчали.

— Тут дело такое, Рован, — заговорил я негромко. — Мне нужны лекарства для сестры. Сможешь сделать на заказ? Я заплачу, или чаем сочтемся, если захочешь.

Рован перестал улыбаться, его взгляд стал серьезным и оценивающим.

— Могу, чего же не мочь, — ответил он спокойно, словно ожидал этого вопроса. — Но плата за такое дело будет отдельная, сам понимаешь. Ингредиенты нынче хоть и не такие редкие, но работы привалило — мама не балуй.

— Говори свои условия, торгаш, — добродушно улыбнулся я.

Глава 21

Утро ещё не наступило, и в кухне держалась серая полутьма, из-за которой я больше двигался на ощупь, чем разглядывал что-то по-настоящему. Окно я приоткрыл, чтобы влетал свежий воздух, и слушал.

Вчера вечером Рован ушёл ещё до заката, а вот Минк с Рау вернулись уже в сумерках и притащили из Леса немного — пару пучков Ветропуха да несколько листьев Холодянки. Но главное, что серебристый паршивец приволок отдельно, зажав в лапах, будто самую большую ценность: крупную янтарную каплю, похожую то ли на застывшую смолу, то ли на кусок серы, тёплую и полупрозрачную. Что это было, я так и не понял, а анализ… на анализ к вечеру не оставалось энергии.

Минк же после Леса вымотался так, что уснул прямо в зале, сидя на стуле и уронив голову на сложенные руки. Я не стал его будить — только накинул на него одеяло, чтобы не замёрз. Он и сейчас там спал, и я слышал его ровное сопение.

Ватажники ушли в Лес ещё затемно, тихо, так что я даже не заметил. Лира спала, Марвин обещал прийти позже. Значит, пора.

Я собрал все десять бурдюков в один большой мешок из грубой холстины, плотно укладывая их, бок к боку. Затянул горловину, подхватил мешок и, кряхтя, закинул его на спину.

Тяжело.

Десять пустых бурдюков и то оттягивали руки прилично, когда я тащил их от Нагии, а сейчас, полные воды, они стали тяжелее в несколько раз.

Не Минка по Лесу таскать, конечно, но и не пушинки.

* * *

По тракту я шёл торопясь, потому что до обеда, когда придёт Дыхание Дня и резерв начнёт восстанавливаться сам, мне нужно было уже вернуться и снова засесть за работу. Даже в такую рань дорога не пустовала — навстречу и в попутную сторону тянулись ватажники, тащились редкие телеги, а сборщики с пустыми ещё корзинами спешили к опушке, чтобы успеть до полуденной жары.

Мешок с каждой сотней шагов будто наливался свинцом, и я то и дело перекидывал его с плеча на плечо, кляня себя за то, что не догадался найти какую-нибудь тачку.

Лагерь Нагии я увидел издалека, но узнать его толком не смог, потому что там творилось что-то невообразимое. Ещё вчера обозники бродили между телегами лениво и сонно, а сегодня весь лагерь бурлил. Кто-то бежал с тюком наперевес, кто-то, наоборот, тащил мешки к телегам, запрягали коней, сворачивали палатки, где-то ругались, где-то наспех доедали кашу прямо на ходу, а над всем этим стоял ровный гул из сотни голосов, ржания и скрипа колёс.

Прежний охранник сидел всё на той же перевёрнутой бочке, но в этот раз, увидев меня, даже не стал ничего говорить, а просто мотнул головой в сторону лагеря, мол,