будет место, которое мы будем считать своим домом. Мы никого не будем бояться и счастливо заживем там все вместе.

На второй вечер кто-то постучал в дверь и тихо попросил открыть. Посмотрев друг на друга, мы не двинулись с места. О том, чтобы открыть, не могло быть и речи! Кто-то, стоящий за дверью, долго упрашивал и в конце концов ушел. Разумеется, следующей ночью я не сомкнула глаз, настолько была потрясена этим происшествием.

Наше пребывание в гостинице — три дня огорчений для младших детей, три ночи неудобства для старших и три ночи ужаса для меня — наконец закончилось.

Я позвонила нашему инспектору социальной службы, но, к своему большому удивлению, узнала, что до завтрашнего дня та в отпуске. Я объяснила женщине, взявшей трубку, что не знаю, куда идти со своими детьми, а их у меня пятеро.

— К сожалению, я не в курсе вашего дела, — ответила она. — Я бы посоветовала вам связаться со Службой экстренной медицинской помощи, чтобы найти место, где переночевать. А завтра снова позвоните своему куратору.

И как сообщить все это детям?

В тот день дождь лил как из ведра. У Захарии поднялась температура, а Элиас кашлял — у него и так была астма. Мокрые и уставшие, мы тащились по улице с чемоданами. Служба экстренной медицинской помощи могла приехать за нами только поздно вечером. Целый день мы оказались предоставлены сами себе и без талонов на питание.

Ресторан «Макдоналдс» послужил нам прибежищем. Вот спасибо! Не прошло и двух часов, как младшие снова запросились домой. Захария, у которого температура поднималась все выше, весь день проспал в коляске.

Служба экстренной медицинской помощи должна была забрать нас на остановке автобуса. И вот наконец перед остановкой затормозил большой белый фургон. Когда мы садились туда, все, кто ждал автобуса, с удивлением таращились на нас.

— Не смотрите на нас так! — обратилась я к ним. — У вас есть место, куда пойти, а нам сейчас негде голову приклонить!

Нас встретили двое обаятельных молодых людей, один из которых был медбратом, и по очереди осмотрели. Захарией из-за его температуры занимались особенно долго и тщательно. После этого медбрат задал вопрос, который буквально висел у него на кончике языка:

— Почему такие люди, как вы, оказались в нашем фургоне?

Я кратко пересказала этим обходительным господам нашу грустную историю. Им никогда раньше не приходилось слышать ничего подобного. Выдав нам лекарства для Захарии, они посоветовали позвонить им, если ночью малышу станет хуже.

Растрогавшись нашей историей, медбрат дал мне специальный код доступа, с помощью которого можно было быстрее вызвать фургон. Также медбрат пообещал поговорить о нашем положении с компетентными людьми.

Служба экстренной медицинской помощи не была идеальным решением, но благодаря ей мы получили хоть какую-то помощь. И мне было на кого рассчитывать в случае крайней необходимости.

Фургон остановился перед относительно чистой гостиницей. Нам выдали талоны на питание и пожелали удачи.

Комнаты были крохотными, поэтому на ночь мы разделились. Близнецы остались со мной, а Захария, температура у которого спала, провел ночь со старшими сестрами. Совершенно вымотанные, мы крепко уснули. Место было безопасным, и мне больше не нужно было караулить, прислушиваясь, что происходит в коридоре.

На следующее утро я первым делом позвонила своему куратору; мне не хотелось и второй день напролет шататься по городу с пятью детьми.

Слава богу, она оказалась на месте и вызвала нас к себе. После плотного завтрака все в том же «Макдоналдсе» мы были готовы к встрече.

Как и в прошлый раз, я вошла в кабинет вместе с Норой и Захарией. Не успела я присесть, как инспектор заговорила:

— Найти гостиницу, где бы согласились вас принять, очень трудно. Никто не хочет селить у себя пятерых детей.

— И что же делать? — спросила я, все больше тревожась.

— У нас нет выбора. Вы будете ночевать в Центре размещения бездомных. Конечно, с этим связано множество неудобств, но, честное слово, я перепробовала все!

— О каких неудобствах вы говорите?

— Их довольно много, мадам. Вам придется рано вставать, так как завтрак заканчивается в восемь утра. Затем в восемь тридцать вам придется покинуть центр, вернуться вы сможете не раньше восьми вечера…

— Но что я буду делать с детьми с восьми утра до восьми вечера? Куда мы пойдем?

— Не знаю, мадам. Вам придется найти занятие, чтобы провести время.

— Где его провести? А малыши — вы об этом хоть немного подумали? Двенадцать часов шататься по улицам?

— Походите по торговым центрам, прогуляйтесь в парке. День пройдет быстро, вот увидите.

— Не знаю, понимаете ли вы сами, что говорите… Где они смогут подремать, когда устанут? Посмотрите на моего малыша: ему всего год! Он не может все время оставаться в коляске! — Я расплакалась.

— Мама, не переживай. — Нора сжала меня в объятиях. — Главное, что на ночь у нас будет крыша над головой. А днем мы будем помогать тебе. Вспомни, мама, мы выдержали и худшие испытания…

Куратор выдала нам талоны на питание и адрес ночного приюта, где нас будут ждать в восемь вечера.

Волоча чемоданы, мы снова двинулись к центру города. Наш график зависел от того, идет ли дождь. Когда он начинался, мы заходили в рестораны быстрого питания, а во время затишья снова выходили.

Тот день показался нам бесконечным. Чем больше проходило времени, тем сильнее младшие дети уставали и начинали капризничать. Мы думали только о том, где бы передохнуть.

В восемь вечера мы были уже на месте. Нас встретил доброжелательный господин. Мне потребовалось заполнить анкету, остальные отправились в столовую в сопровождении очень заботливого молодого человека, светловолосого и сероглазого.

Покончив с необходимыми формальностями, я присоединилась к детям. Вскоре светловолосый юноша подошел к нам.

— Меня зовут Рашид, я, как и вы, из Алжира, — приветливо улыбаясь, сказал он.

В этом зале мы были единственной семьей. Присутствовало несколько пар, но большинство, похоже, были одиночками. Рашид принес нам тарелки с едой и все время следил, не нужно ли нам чего-нибудь еще. Он выглядел добрым и участливым. Они с Норой болтали обо всем на свете, а особенно об Алжире и Франции. Под конец Рашид печально проговорил:

— Главное, не подумайте, что сможете остаться здесь надолго.

Он хотел избавить нас от ложных надежд…

Когда пришло время укладывать детей спать, Рашид показал нам комнату, которую нам выделили на пятнадцать дней. Она была просто огромной, с шестью большими кроватями и одной маленькой для малыша. Здесь было удобно и безопасно, как дома. А