была полосатой, как у зебры. Зато хрустящее. Выращенное в лаборатории? Хм. Я закрываю крышку и продолжаю поиски. Скон. Немного взбитых сливок и джем. Нормально выглядящие яйца (желтки красные). Стакан воды. Стакан какого-то загадочного сине-зеленого фруктового сока с соломинкой.

— Ты спрашиваешь меня об этом, сидя на роскошной кровати в номере люкс с огромным гардеробом — ты вообще заглядывала в свою чертову гардеробную? — с парнем, который трахает тебя так жестко, что твое лицо во время оргазма разлетается по всей ноктуиданской сети.

Она замолкает, когда я давлюсь макаруном — на вкус он как улыбки и ленивые пчелы над лютиками — и таращусь на нее.

— Покажи мне, — шепчу я, залпом выпивая кофе, а затем набрасывая халат. Мои глаза мечутся к двери ванной, как будто я уже жду, когда Рюрик вернется. Это правда. Жду. Признаю это.

Аврил протягивает мне планшет, на котором открыта увеличенная фотография вашей покорной слуги.

Мое лицо. Глаза закрыты. Рот приоткрыт. В экстазе.

Я стала вирусной. Мое лицо во время оргазма стало вирусным. И не в масштабах Земли. В масштабах вселенной.

— Ты должна поблагодарить принца, — говорит мне Аврил, вышагивая возле моей кровати. — Технически, он не должен был тебя прикрывать. Ни по пути отсюда в комнату для спаривания. Ни в шахте лифта. И уж точно не в самой комнате. Но по крайней мере он подождал, пока не появятся его отметины, и все не смогут подтвердить, что вы настоящая пара. Если бы не это, у него были бы серьезные неприятности со всем двором.

Рюрик. Черт возьми.

Я беру сок, но он только выглядит странно. На вкус он как черника и киви.

— То есть, там есть односекундный кадр моего лица, и этого достаточно, чтобы стать вирусным? Всего одна секунда?

Аврил останавливается и поворачивается ко мне, одетая в свободное красное хлопковое платье-рубашку, словно это ее сорочка или что-то в этом роде.

— Да, но он повсюду, — легко отвечает она. — Это все, о чем все говорят.

Мое лицо каменеет, и я смотрю на нее с выражением, которое, надеюсь, она поймет как серьезное.

— Сделай объявление. Следующему человеку, пойманному за просмотром или распространением любой части этого видео, кроме обрезанного кадра с изменением цвета крыльев Рюрика, отрежут палец. — Я поднимаю и шевелю мизинцем. — Любой палец на мой выбор. Любой. — Она просто стоит и смотрит на меня, пока не появляется Рюрик, оттирая губы, чтобы убрать вчерашнюю кровь.

— Делай то, что тебе говорит твоя принцесса, когда она тебя просит. — Он щелкает пальцами, и Аврил срывается с места, вылетая из комнаты, словно она в огне. Дверь закрывается. Рюрик смотрит в мою сторону, его губы наполовину красные, наполовину ледяного розового цвета. Он не любит появляться на публике с испачканными губами, хотя, похоже, это постоянно происходит против его воли и здравого смысла.

Я улыбаюсь.

Чувствовать его эмоции странно естественно.

— Хочешь, чтобы я надела сегодня что-то особенное? — Насколько я знаю, для каждого дня этой предполагаемой семидневной свадьбы предусмотрена своя униформа и ритуал.

— Пожалуйста, изучи свой шкаф и гардероб, который я для тебя создал, — говорит он довольно мягко. Но под этим кроется рычание, что-то перекатывающееся, ждущее и подкрадывающееся ко мне. Рюрик делает жест рукой, и я вскакиваю на ноги, прихватив с собой сок.

Я следую за ним в дальний конец комнаты, где он подходит к одной из двух дверей. Она немедленно открывается и… я теряю дар речи.

Там пространство размером примерно с гостиную, кухню и столовую моих родителей вместе взятые. Оно высотой в три этажа, с платьями на манекенах вдоль стен по обеим сторонам. Однако манекены не стоят на месте. Безголовые, они танцуют, кружатся и вертятся, делают реверансы и взбивают юбки. Безголовые киборги, управляемые кровью, носящие мою одежду. Я… я теперь видела все, думаю я. Рюрик щелкает пальцами, и все они замирают, принимая скромные позы у стен.

А что еще лучше? Позади них возвышаются библиотечные полки, уставленные книгами.

— Где… что ты сделал? — шепчу я, глядя на него. Он ухмыляется и поводит пальцами в сторону этого пространства.

— Как я уже говорил, будучи принцессой, ты можешь иметь маленькую библиотеку, а став королевой — большую. Не будь избалованной. — Он бросает на меня взгляд, прежде чем повернуться и пройти мимо, задерживаясь так, что наши плечи едва соприкасаются. — Если будешь вести себя избалованно, тебя снова придется отшлепать. — Он достает перчатки из кармана халата и хлопает ими меня по заднице.

Я… Да. Если бы я была Джейн, я была бы по уши влюблена. Но я Ив, поэтому я впечатлена лишь слегка. Ах ты ж гребаная лгунья. Я была бы на седьмом небе от счастья, если бы вся вселенная не увидела мое лицо во время оргазма.

Я выбираю белое кружевное платье, которое расширяется на бедрах, но плотно облегает талию и грудь. У него короткие рукава-крылышки, вырез в форме сердца и подходящие белые балетки с красной меховой отделкой. Каждый наряд имеет человеческий дизайн, но сшит так, чтобы соответствовать Рюрику и его белым, красным и черным чертам. Мы… придумаем, как это исправить в долгосрочной перспективе. Если я захочу фиолетовый свитер и синие джинсы, разве я не имею на это права?

Когда я выхожу из гардеробной/библиотеки, принц ждет меня в очередной военной форме, сотканной из звезд.

Рюрик берет меня под руку, и я стараюсь не думать о его корематах. Все равно думаю. Я одержима ими.

— Они когда-нибудь… разворачиваются против твоей воли? — Я съеживаюсь, а он бросает на меня свирепый взгляд. Он должен понимать, о чем я говорю, потому что не просит пояснений. Полагаю, это побочный эффект способности читать друг друга.

— Конечно нет, — фыркает он, но у меня возникает мысль, что это неправда.

— Они разворачиваются сейчас?

Рюрик приподнимает уголок губы, глядя на меня, а затем тащит меня через дверь в фойе.

— Доброе утро, Ваше Высочество, — приветствует Коннор, когда они с Аврил кланяются. Зеро активно зевает и лениво прикрывает рот рукой. Не думаю, что киборгам нужно зевать, так что… это игра на публику. Ее глаза расширяются, когда она видит, что Рюрик смотрит на нее, и она тоже опускается в поклоне.

Какая стерва.

Мы проходим мимо и выходим в коридор, направляясь по до печального знакомому пути в тронный зал.

Его родители ждут нас. А что им еще делать? Они здесь застряли. В ловушке. Мои вчерашние страхи возвращаются с ревом.

— А, мой сын! — Его мать скользит к нам, ее голос звучит нежно,