— Аратэ! — выдохнула я.

Росинда, стоявшая слева от меня, обернулась и прошипела из сумрака:

— Вот и посмотри на этого селёдка тухлого! Мы волнуемся, мы ищем, мы… а он!

Аратэ щёлкнул пальцами, и с них сорвалось золотистое облачко. Стало светлее. А может, свет принесли Эрсий с Валери, как раз вошедшие в двери.

— Вот же… засранец! — прорычал Харлак.

Я не знала игры, в которую лепрекон играл с пауком, но догадалась, что это было что-то азартное: золотые, белые и чёрные карточки лежали стопками слева от каждого игрока, а справа они же, наложенные друг на друга, образовывали геометрический узор на кожаной поверхности каталки.

Паук засвистел и зацокал недовольно. Вскочил и убежал на потолок. Аратэ лениво обернулся к нам. Меня поразили его красные, воспалённые глаза и голубые тени под глазами.

— Как ты мог! — крикнула Росинда, негодуя. — Мы тебя искали…

— … ты меня искала, цветок души моей? — ухмыльнулся лепрекон и поднялся.

Пошатнулся, но тут же взял себя в руки. Зевнул, прикрыв ладонью рот и, не глядя ни на кого другого, только на невесту, подошёл к ней, погладил по щеке.

— Давай закончим с детскими недоразумениями? — шепнул ласково. — Предлагаю устроить свадьбу сразу после победы. Я соскучился.

Наклонился и поцеловал её в лоб. Рос отшатнулась, отступила на два шага и вытянула руки, останавливая жениха. Почему-то отчаянно оглянулась на меня, а потом снова уставилась на Аратэ.

— С ума сошёл? У меня есть ещё год и…

— К мортармышам год. К чему оттягивать то, что неизбежно, и о чём мы с тобой так мечтаем?

Мне показалось, или в его голосе прозвучал сарказм? Рыжик обнял роану, притянул её к себе, но девушка упрямо отвернулась.

— Аратэ, — позвал Эрсий, а с потолка донёсся сердитый стрёкот.

— Руки убрал от неё, мразь! — рявкнул Харлак и вытащил меч.

Однако лепрекон не послушался, прижал невесту к себе, оглянулся на оборотня и скривил губы презрительно.

— А… должник. Дед хочет, чтобы ты отдал свой долг Золотому дому до того, как погибнешь на турнире. Боится потерять активы, и я не могу осуждать его за это, согласись.

— Ты был дома? Ты ходил домой? — зашипела Росинда, лицо её вспыхнуло. — Но это запрещено!

— Да, была одна сделочка, прелесть моя.

Я смотрела на них во все глаза и не узнавала моего соседа по комнате, такого уютного, вредного, но в целом доброго и простого парня. Из тёмных глаз Аратэ замёрзшим Ниагарским водопадом изливалось высокомерие. Вмешаться? Попытаться воззвать к его сердцу и порядочности? Я молчала. Потом. Наедине. Не при всех. Почему-то была уверенность, что если стану упрекать его публично, только усугублю положение.

— Ты не можешь требовать с него долг прямо сейчас! — крикнула роана. — Да отпусти же меня, что на тебя накатило⁈

— Влюблён. А разве не видно? Надоело это скрывать. С какой, собственно, стати? Мы все люди взрослые. Я, к слову, отдал распоряжение готовиться к свадьбе. Так что сразу после турнира мы с тобой отправимся на свадебный пир. Ну и к алтарю, конечно. Ты любишь золотое постельное бельё? Я пока не отдавал распоряжений относительно его цвета, решил, что ты сама выберешь, какое понравится.

Мне хотелось закрыть лицо руками и удариться головой об стену. Аратэ! Нет, я, конечно, просила наладить отношения с роаной, но… это не совсем то…

— Иди проспись! — прошипела Росинда и обеими руками наконец смогла отпихнуть жениха.

Отступила и оказалась рядом с Харлаком, который тотчас заслонил её плечом.

— Руки прочь, денежный мешок! — прорычал оборотень, направив клинок в сторону лепрекона. — Она никогда не будет твоей.

Ну нет. Это уже слишком! Я набрала воздух и начала было:

— Давайте спуска…

Но Аратэ перебил меня. Наклонив голову набок он прищёлкнул языком и рассмеялся:

— Моя прекраснейшая невеста решила избрать себе другого жениха? Вот этого? С зелёными патлами?

— Он в тысячу раз лучше тебя! Благороднее, возвышеннее…

— Не спорю, — лепрекон зевнул. — Куда как благороднее. Но это скучно, прелесть моя. Вся эта рыцарская честь и вот это всё. Тебе надоест уже через полгода, обещаю.

— Не надоест!

— Да?

Аратэ сделал вид, что задумался. Я оглянулась на Эрсия, не понимая, почему тот не вмешивается. Но принц и Валери, стоявшие рядом, молча смотрели на разворачивающуюся перед нами сцену.

— Ну хорошо, — вдруг равнодушно кивнул лепрекон. — Если таково твоё желание…

Он кивнул и просто прошёл между нами к выходу.

— Рос… — начал было Харлак, однако девушка бросилась за женихом. Бывшим. Или нет…

Мы тоже вышли во двор, и застали парочку, замершую друг напротив друга.

— … нет, — говорил Аратэ, пальцами со снисходительной лаской убирая розовые пряди с лица взволнованной роаны, — простить неустойку я не могу. Собственно, ты должна не мне, а я не глава Золотого дома. Но… я попрошу деда отстрочить её, моя прелесть.

— Ты думаешь, что деньги меня удержат⁈ — звонко пыхнула Росинда.

Лепрекон усмехнулся, подкинул монетку и поймал.

— Нет, конечно, нет. Какой-то там презренный металл разве способен завоевать сердце прекрасной роаны? Жаль только Форелевую бухту… придётся её продать. Купил её тебе в качестве свадебного дара жениха, но…

Он замолчал. Рос вдруг зарумянилась.

— Форелевая? Но… ты лжёшь, да? Она же… она же…

— Заповедная? Запрещена для продажи? О, мне пришлось здорово потратиться, чтобы обойти закон. Но, знаешь, нет такого закона, который нельзя обойти, если у тебя есть связи и… презренный жёлтый металл.

И он снова подкинул монету.

Я, замерев, смотрела, как разгораются щёки у Росинды. С каждой минутой смятение всё сильнее охватывало невесту лепрекона. Бывшую. Наверное.

— Думал, буду по утрам любоваться, как ты на рассвете выходишь из розовой пены, — вздохнул Аратэ. — Там такие шикарные белые скалы! Может, даже Жемчужный дворец на дне ещё сохранился, как думаешь? Дворец праматери всех роан… Но, что поделать, что поделать.

Рос облизнулась, прикусила губу и оглянулась на Харлака. И, увы, я увидела, что взгляд этот был… оценивающим. Очень долгим. И оборотень, очевидно, почуял недоброе.

— Мы любим друг друга, лепрекон, — зарычал он, — никакие препятствия не могут остановить любовь! И никакими деньгами и дворцами купить любовь нельзя!

Но… я-то видела, как в глазах Росинды вспыхнула досада на слова возлюбленного, явно сказанные невовремя.

— Я и не претендую, — Аратэ пожал плечами. — Любовь сильнее золота, как говорят. Старинный замок с протекающей крышей, где-то там в чаще леса далеко-далеко от моря, это, конечно, не то, о чём обычно мечтают девушки, но любовь… Любовь выше бытовых благ. Да, конечно, вместо форели тебе придётся есть крольчатину, которую поймает муж… Полагаю,