даже пролить изначальный ихор. Теми же посулами смутил он разум жрецов, называемых Тельцами. И теперь они действуют вместе. Нефер-Ка обещал им контроль над Дверью. Возможность призывать сущности из Бездны. Бессмертие.

— И они поверили?

— Колдуны всегда верят в лёгкую силу. Это их слабость. И их гибель.

«Я также раньше разговаривал? — мелькнула непрошенная мысль. — Тонны пафоса и много слов, чтобы выдать очень немного информации? Надо же, как меня изменил этот мир».

— Прискорбные вести, Погонщик Волн, — отозвался я вслух, одновременно делая пометку в голове о том, что Дагон не на шутку напуган. Похоже, больше всего он боялся не уничтожения реальности — что она ему, а пролития своего собственного изначального ихора. — Эгрегориальные маги сильны, энергию они собирают со всего мира. Этот союз усилит Нефер-Ка.

— А потому ударить нужно, пока он слаб. Внемли же, слуга. Отбрось все дела и сосредоточься на главной задаче. Войди в его Лабиринт, уничтожь каждый узел его сети, и тогда Творец Немертвых больше не сможет возродиться.

— Колебатель Тверди хочет сказать, что каждая жертва в доменах, связанных Путями — дополнительное тело для Нефер-ка?

Когда Дагон молча кивнул, мне захотелось настучать себе чем-нибудь по голове. Хотя бы тем подсвечником из темной бронзы. О, как же глуп я был! Решил, что ахеронец создает сеть тайных путей, позволяющих ему быстро перемещаться в пространстве, и готовится открыть самую главную Дверь — туда, где в своем измерении находится кто-то вроде Дагона (а скорее всего — именно Дагон, иначе чего ему так волноваться?)

На деле же, как и все у некромантов, это заклинание решало сразу несколько задач. Транспортную, ритуальную и задачу запасных тел для главного жреца. Каждый несчастный, умирающий, но не способный умереть, своей мукой питающий сеть Путей и самого Творца Немертвых, является еще и готовым вместилищем для духа древнего колдуна.

Вот уж воистину, прав он был, говоря, что мы, стигийцы, лишь подражатели могуществу Ахерона. Ничего похожего наши магические школы делать не умели. Впрочем, мы и настолько амбициозные задачи — убить бога, ха! — никогда перед собой не ставили.

— Мне понадобится помощь, — произнес я после небольшой паузы.

А вот в чем мы, стигийцы, действительно хороши, так это в договорах. Пусть мы никогда не претендовали на божественные силы, но на сделках с потусторонними силами съели не одну собаку. Кстати, идиотская идиома — зачем есть собак, если есть козы, коровы, свиньи, дичь и птица? Никогда не пойму русский язык!

Это я к тому, что от бога, который пришел просить о помощи — а он именно это сейчас и делает, как бы это не выглядело в его глазах — не грех получить кое-что полезное.

— Что ты хочешь?

Ох, голова даже закружилась от перспектив! Он же сейчас в таком положении, что торговаться особо не способен, а значит просить можно все, что угодно. Ну, почти. Я было начал накидывать список, но тут же оборвал мечтания. Спокойно, Маа! Спокойно! Все, что человек получает от бога, требует за использование страшную цену. Вспомним хотя бы Ахерон — с той проклятой маски все и началось.

Нет, совсем без подарка Дагона отпускать не следует, иначе я просто перестану себя уважать, но запросить нужно что-то действительно полезное и — на крайний случай. А справляться с Нефер-Ка придется собственными силами.

— Отец Ужаса, — произнес я, склонив голову. — Запечатай силу свою в любой предмет. Чтобы в час крайней нужды, когда поражение и победа будут балансировать на кончике клинка, я мог бы воззвать к тебе.

— Ведома ли тебе цена, жрец? — торговаться он и не думал.

Да уж, ведома. Это не плеть Дагона, мощное, но по сути своей простое заклинание. Здесь же речь идет о том, чтобы на краткий миг впустить в нашу реальность часть настоящего божества.

— Когда все повиснет на волоске, цена не будет меня волновать, — ответил я почтительно.

— Да будет так, — божество кивнуло, повело взглядом по внутреннему пространству домена, словно ища что-то. И нашло. — Я вижу клинок со слабым заклятьем. Дай его мне.

Кинжал-вампир, ну конечно. Бездна, похоже, вместо прибытка, я вверг себя в дополнительные расходы. Хорошее оружие превратится в артефакт божественного уровня. А тыкать таким в плоть врагов — гарантированный способ спалить мироздание.

Но, делать нечего, я протянул клинок Дагону. Тот полоснул им по своей руке, пустив кровь темную, как вода в глубине впадины. И когда металл впитал жидкость, вернул кинжал мне.

— Когда понадобится — не медли. Твоя кровь пробудит силы. Я являюсь на несколько ударов сердца в полной своей силе. Займу твое вместилище. Если оно будет слабым — сгорит. В остальном же, ты не будешь мне должен.

Ого! Нет, даже так — ОГО-ГО! То есть, цена, безусловно, огромна, но сама возможность получить божественную мощь на несколько секунд и, если выживешь, не остаться у божества в должниках — это дорогого стоит.

— Благодарю, Пастырь Волн, — я с поклоном принял дар, и тут же плотно замотал его в тряпицу, чтобы ненароком не порезаться.

— Не медли, — вместо прощания сказал он. А его проекция начала таять.

Не сразу, но из воздуха стала уходить стылая сырость морского дна, давление отпустило и дышать стало гораздо легче. Даже светильники разгорелись — во время разговора с Дагоном, они едва чадили.

— Вечно с этими богами так! — когда Отец Чудовищ ушел, Ксотун осмелел и выбрался из своего убежища. — Нормально сидели, все было хорошо, ноги в тепле, а тут — вставай, иди спасай божественную задницу от ахеронских некромантов! А оно нам надо? Оно нам не надо!

— Выговорился? — усмехнулся я, глядя на расхрабрившегося демона.

— Ага, — тут же опустил он голову. — Перетрухал, думал, конец нам всем. Дагон лично явился! Офигеть просто! Никогда такого не было!

— Оставляю храм на тебе, — нож в тряпке я положил на алтарь, таскать его с собой без надежных ножен плохая идея. А их у меня не было. — Займись укреплением, особенно от внешнего воздействия.

— А ты?

— Собирать союзников, ты же слышал Дагона. Времени нет.

* * *

Алина стояла в круге и пыталась войти в домен. Ойкнула, когда я появился из пустоты прямо перед ней, и тут же напустилась с обвинениями. Настоящая фурия: глаза мечут молнии, волосы растрепаны, на щеке царапина.