съестного. Наконец уселась за стол, уронила голову на руки и застонала от бессилия. Еще целых три недели маяться ерундой, пока остальные тренируются! Глянула, сколько времени – и двух часов не прошло, как Масса сбежал. Нет, надо что-то придумать. Тайком пробраться на стадион? Переодеться так, чтобы не узнали, и явиться на занятие по тактике? А если разоблачат? На сколько отстранят тогда?

Она досадливо стукнулась лбом о стол. Нет, ничего не выйдет. Влипла как следует, по полной…

– Кави!

Она вскочила на ноги.

– Добро пожаловать в компанию… Босс?

– Давай, пошли скорей. Хессаль хочет тебя видеть.

Снова? И так скоро?! Торопливо нащупав в кармане ключ, Кави заперла дверь и сбежала по ступенькам вслед за Массой.

– А что случилось? – спросила она, втискиваясь на заднее сиденье рядом с ним.

– Сама увидишь, – загадочно улыбнулся он. – Эй, береги ноги!

Кави поспешно подобрала их: Ратан, пыхтя, скинул с плеча явно тяжелый мешок и загрузил в рикшу. В мешке громко брякнуло.

– В трущобы, – велел Масса, хватаясь за поручень.

– Да, босс, – кивнул Ратан, уселся за руль и нажал рычаг.

* * *

– Много историй мы помним со времен войны, – сказала Хессаль, раскатывая скалкой комок теста. – Той самой, которую рааянцы и крельцы называют Восстанием Метхуна.

Кави кивнула. Поджав ноги, она сидела рядом со старухой и тоже мяла в пальцах тесто.

– Крельцы понимали, что у них нет врага опаснее тэму. Однажды нам довелось сражаться за Империю, и там помнили, на что мы способны.

Хессаль присыпала раскатанное тесто мукой, разровняла ее ладонью.

– Захваченные рааянцы считались военнопленными – их кормили трижды в день и оберегали от зноя. Но тэму – тех немногих, которых взяли живьем, – спрятали в тайном узилище и жестоко пытали.

Кави протянула руку, и Хессаль передала ей скалку.

– В конце концов мы их нашли, – продолжала старуха, – ибо никогда не бросали своих. Распахнули ворота, крикнули пленникам, что они свободны, но те отказались убегать. Пришлось волочь силой, а они упирались, пачкали штаны от страха, невнятно лопотали что-то. Умоляли вернуть их назад, в темницы. Знаешь почему, Кавитри?

Девушка, стиснув зубы, помотала головой. Дышать было тяжело, грудь словно сдавило.

– Крельцы пытали и мучили тэму, преследуя одну-единственную жуткую цель: сделать их, лучших бойцов континента, беспомощными.

Хессаль отвернулась, сплюнула.

– И им удалось, – с горечью добавила она, – даже сейчас мы это чувствуем. Потому что не можем вырваться отсюда, не можем сражаться, совсем как те несчастные пленники. Поэтому и прозябаем здесь, в страхе и бессилии. Даже если дать нам шанс все изменить, мы его в упор не заметим.

Глаза старухи блеснули. Тяжелый мешок, который принес Ратан, лежал у ее ног. Она пихнула его мыском.

– А теперь крельцы снова могут прийти сюда. Кавитри, ты должна нас научить.

– Хессаль? – не поняла Кави.

Наклонившись, старуха дернула завязку мешка. Кави вытянула шею, заглянула внутрь и вздрогнула. Оттуда торчали эфесы тренировочных мечей. Дюжины две, не меньше.

– Хессаль, – прошептала она, – нельзя, у нас будут непри…

– Это моя забота, – оборвала ее Хессаль.

– Но как же…

– Учиться хотят не все, но многие. – Она обвела рукой собравшихся. – И не бойся, что от этого в ком-то проснется ярость берсерка. Она угасла в нас, как и в тебе, давным-давно.

Кави моргнула. Никуда эта ярость не делась, а сидит тут, рядом с вами, подумала она. Но промолчала.

– Так что скажешь, Кавитри? – Хессаль пристально, испытующе взглянула ей в глаза.

И Кави поняла, что отказаться не сможет.

– Да, – обреченно кивнула она. – Я их научу.

– Хорошо. Тогда раздавай оружие.

Несколько человек уже подошли поближе к хибаре старухи. Масса, который стоял и курил, стряхнул пепел и наклонился к Хессаль.

– Точно безопасно? – тихо спросил он.

Хессаль не глядя кивнула.

– У вас есть наблюдатель?

Старуха чуть заметно дернула подбородком в сторону тщедушного мальчонки с костылем. Одной ноги ниже колена у него не было.

Кави тоже обернулась, и мальчик поспешно опустил взгляд.

– Мы начинаем! – громко возвестила старуха.

Мальчик кивнул. Снова глянул на Кави и тут же отвел глаза.

– Кто это?

Юный калека вдруг отчаянно напомнил ей Хайбо: те же опущенные плечи, такой же робкий взгляд. И тот же восторг, засветившийся в глазах при виде нее, Кави.

– Чоту, – улыбнулась Хессаль, – по-древнерааянски «малыш». Это я его так назвала – он толком не говорит, а настоящего имени мы не знаем.

Чоту опасливо кивнул и заковылял прочь.

Кави медленно, глубоко вздохнула. И повернулась к собравшимся. Она в жизни еще никого ничему не учила. С чего же начать? Помнится, Моджан заставил ее сперва накачать мышцы и только потом позволил взять в руки тренировочный меч.

Она оглядела мужчин и женщин, стоявших перед ней, их мускулистые руки и плечи. Чернорабочие, строители, могильщики… нет, они и так достаточно крепкие. Она вынула из мешка несколько мечей и принялась раздавать.

Люди кланялись и благодарили, словно она преподносила им бесценные подарки. Гладили полированное дерево клинков. Постукивали по ним, взвешивали в руках. Возбужденно перешептывались.

Элисай разглядывала свой молча, но с любопытством. Подняла глаза.

– Благодарю, акка, – кивнула она.

Кави вздрогнула.

– Я не…

…твоя сестра, хотела она сказать, но Элисай уже отошла в сторону.

Следующим по очереди был здоровенный парень, на целую голову выше Кави.

– Шраван, – ткнул он себя в грудь большим пальцем.

Кави протянула ему меч. Он взял и указал на мешок у нее за спиной.

– Дать тебе другой?

Шраван помотал головой и указал на тот, что держал в руке. Эфес почти полностью скрылся в огромной ладони.

– Дай два.

– Два меча? – удивилась Кави. – Но учиться легче с одним.

– Два – хорошо, акка.

Кави поморщилась.

– Да хватит вам…

– А ну становись в ряд! – скомандовала Хессаль.

Вздохнув, Кави выбрала меч и себе. Она решила действовать по схеме Моджана: хват, стойка, удары. У нее получилось – значит, получится и у них. И если они будут учиться так же быстро, то, освоив азы, скоро начнут экспериментировать, подгонять движения под себя. И выработают собственную манеру боя.

А если нет?

Ну и ладно.

В настоящем сражении им все равно не бывать.

Кави показала им, как держать меч. Подходила к каждому, проверяла, своей рукой поправляла кисти, пока не стало получаться. Потом показала правильную стойку: покрепче уперлась ногами в землю, согнула колени. Они пытались повторить – неуклюже, криво и неуверенно, но очень целеустремленно.

Прошло около получаса. Кави объясняла тому здоровяку, Шравану, что, если он намерен биться двумя мечами, один можно использовать как щит.

– Нет, – хмуро ответил он, – только нападать.

И тут