глядя в спину Виталию Александровичу, и недобро усмехнулся.

Он не собирался сдерживать Вяземского. Корсаков слишком долго шёл к тому, чтобы посадить своего человека на новосибирский трон, и слишком много вложил. Играть в честность, когда на кону такой куш, он не собирался.

Пусть Блинов тешит себя мыслью, что они обо всём договорились. Пусть ослабит хватку. А Корсаков и его кандидат воспользуются этим.

Фёдор Михайлович был готов на что угодно, лишь бы победить. На любую подлость, на любую кровь, если понадобится. Главное — не попасться. А уж как обставить дело, чтобы вина легла на других, он придумает.

— Договорились, как же, — пробормотал он вслух.

Российская империя, город Новосибирск

Телефон графа Мамонтова завибрировал глубокой ночью. Проснувшись, тот выругался и посмотрел на экран. Увидев имя, мгновенно стряхнул сон и принял вызов.

— Ваша светлость! Что-то случилось?

— Можно и так сказать. Слушай внимательно, Марк.

— Слушаю, — обескураженный Мамонтов сел на постели.

— Как обстоят дела с Орловыми?

Граф несколько секунд соображал, что ответить.

— Э-э… Есть сложности, ваша светлость. Схема забуксовала. Откуда ни возьмись, объявился анонимный юрист. Грамотный, зараза, и очень дотошный. Завалил банк официальными запросами, требует обосновать блокировку счетов, грозит жалобами в надзорные органы. А параллельно поднялась волна в интернете. Люди возмущены действиями банка. Кто-то явно за этим стоит!

В трубке воцарилось молчание. Мамонтов напрягся, ожидая вспышки гнева, но Блинов заговорил всё так же спокойно:

— Этого следовало ожидать. Раз Орловы не сдались сразу, значит, нашёлся покровитель. Что ж, ничего страшного. Давить через банк было лишь одним из вариантов.

— У вас есть другой план? — осторожно спросил Марк Андреевич.

— Есть. Но об этом позже. А пока — усиль напор на других кандидатов. Поддерживай компромат, которые распространяет Грязнов, сам подкинь чего-нибудь… Только пока что без крови и открытого насилия. Никаких поджогов, как на складе у того барона Чагина.

— Понял, ваша светлость. Сделаю.

— И постарайся узнать, кто помогает Орловым. Возможно, это другой кандидат. Мне очень интересно, кто решил встать у нас на пути.

— Выясню, — заверил Мамонтов.

— Действуй.

Связь оборвалась. Граф вернул телефон на тумбочку и задумчиво уставился в темноту.

Значит, у Блинова уже готов новый ход. Что ж, тем лучше. Мамонтов не имел ни малейшего желания проигрывать гонку. Ради княжеского титула он был готов на многое.

Он поднялся с постели и потянулся за одеждой. Ночь ещё только начиналась, а работы предстояло немало.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Утро началось с хороших новостей.

— Юрий Дмитриевич, сработало! — раздался в трубке довольный голос Васи. — Банк отступил. Сегодня утром счета Орловых разблокировали.

— Быстро они сдались. Подробности? — спросил я.

— А что подробности? Не выдержали давления, вот и всё. Точнее, не захотели раскручивать конфликт, хотя могли бы. Юрист Некрасова пригрозил вынести дело в публичное поле. А доказательств отмывания-то у них нет, состряпать не успели. Плюс наша волна в сети. В общем, они прикинули риски и решили, что Орловы того не стоят. Разморозили счета, требования по кредиту тоже отозвали.

— А тот род с давним долгом?

— Отозвали свои требования. Видать, им тоже приказали затихнуть.

— Ожидаемо, — усмехнулся я.

Собственно, на такой исход я и рассчитывал. Показать Блинову и Мамонтову, что лёгкой добычи не будет. Пусть теперь десять раз подумают, прежде чем душить кого-то ещё.

— Отлично сработано, парни. Некрасову передайте мою благодарность, — сказал я и сбросил звонок, после чего встал с кровати и с наслаждением потянулся.

Дела шли на лад. После кризиса с китайцами обстановка в княжестве выровнялась — паника улеглась, рода успокоились. А главное — большинство теперь склонялись к тому, чтобы голосовать за Кутайсова. Честный генерал на фоне остальных интриганов выглядел по-настоящему достойным кандидатом.

Осталось совсем немного. Думаю, ещё пара недель — и генерал станет князем. И когда это случится, можно будет наконец-то выдохнуть. Честно говоря, все события, связанные с этими выборами, порядком меня утомили.

Я сделал зарядку, принял душ и собирался отправиться в столовую, чтобы выпить кофе, когда телефон зазвонил снова. Номер Мюллера.

Так рано? В Сербии ещё ночь. Подозреваю, что АУГР выкинула что-то новенькое…

— Слушаю, Клеменс.

— Ваше сиятельство, у нас проблема, — голос Мюллера был напряжён, как натянутая струна.

— Выкладывай.

— АУГР перешла в наступление. Час назад они выдвинули против моего агентства официальные обвинения в шпионаже и подрыве государственной безопасности Австрии. Плюс ещё кое-какие мелочи до кучи. Выписали ордер на мой арест.

— Этого следовало ожидать, — хмыкнул я.

— Да. Но вслед за ними подключились и другие. Германия их поддержала. Корона объявила меня предателем родины и обещала содействие Австрии в расследовании, — в голосе Мюллера послышалась горечь.

— А вот это уже неожиданно…

— Франция заявила, что готова присоединиться к разбирательству. Де Труа постарались, думаю. Другие страны тоже могут в любой момент подключиться. За одну ночь я превратился во врага половины Европы. Можно даже гордиться, наверное, — невесело усмехнулся Клеменс.

— Да уж. Ты серьёзно насолил Веберу и Чёрной касте, раз они решились уничтожить тебя так шумно.

— И это ещё не всё. АУГР сумела найти доказательства и обнародовала нашу с вами связь. Они трубят по всем каналам, что я работаю на графа Сереброва из Российской империи. Европейская аристократия, мягко говоря, возмущена.

Вот теперь картина сложилась целиком, и мне это совсем не понравилось.

— Сербы что-нибудь говорят?

— В БИА пообещали, что не выдадут меня.

— Хоть одна хорошая новость. Держись, Клеменс. Мы что-нибудь придумаем. Пока не высовывайся.

— Понял, ваше сиятельство. Простите, что втянул вас в это.

— Ты меня не втягивал. Каста втянула нас обоих. На связи.

Я едва успел опустить телефон, как он снова ожил. Незнакомый номер с немецким кодом. Я догадывался, кто это, и предчувствие меня не обмануло.

— Доброе утро, граф Серебров. Полагаю, вы уже в курсе новостей, — раздался чеканный голос герцога фон Монда.

— Доброе утро, ваша светлость. В курсе.

— Тогда не будем терять время, — Конрад говорил непривычно жёстко. — Ваше имя связывают с человеком, которого половина европейских корон объявила в официальный розыск, а Германия — предателем родины. Это бросает тень на всех, кто имеет с вами дело. В том числе на мой род.

— Дело против господина Мюллера сфабриковано. Даю слово чести, —