вдохнули свежий воздух Серого леса, я почувствовал от каждого члена отряда заметное облегчение.

Дело оставалось за малым: вернуться в Аббатство, сдать воду Франциску и наконец приступить к задаче, выданной бароном. Ведь главное испытание в виде переговоров со старым аббатом еще оставалось впереди.

Глава 24

Мы достигли ворот Аббатства чуть позже полудня. Хотя точное время по солнцу определить было сложно из-за заполонивших небо туч, которые так и не расчистились до конца с тех пор, как мы покинули место силы.

— Ждите здесь, — сказал я. — Я подам знак, когда мы договорим с Франциском.

И направился к Аббатству вместе с Бертраном. Лазарь, Векс и Айрис, как и прежде, отошли к линии деревьев, чтобы лишний раз не маячить перед глазами монаха. Конечно, если он выжил и если до сих пор нёс дежурство по своему графику. Лазарь вообще мало слушал нас и всё больше крутил перед глазами недавно полученный камень и разве что только не пробовал его на зуб.

Вскоре мы оказались у ворот, и я постучал дважды. В этот раз маленькое оконце отворилось прежде, чем я занёс руку для третьего удара.

— Вы целы, — произнёс усталый голос Франциска.

В нём слышалось облегчение, которое испытывает человек, смирившийся с проигрышем и застигнутый врасплох собственной арифметикой, впервые вышедшей ошибочной.

— Целы — это понятие относительное, — отреагировал я и потянулся рукой к поясу.

Глаз монаха тут же зацепился за фляжку, которую я снял с пояса.

— Святая Верея, вы всё-таки нашли источник, — с явно читающимся неверием произнёс он.

Я слегка поморщился, припоминая, как его благословение в прошлом стоило нам усиленной атаки клириков.

— Нам удалось собрать последние остатки источника, — произнёс я и протянул фляжку вперёд. — Вряд ли хоть кто-нибудь отныне будет считать это место особенным.

Я просунул флягу в зазор маленького оконца, и пальцы Франциска в стальной перчатке бережно сомкнулись на обтянутом кожей железе.

— Там только половина, — добавил я.

— Если это действительно вода из источника, то этого более чем достаточно, — заверил Франциск. — Это больше, чем у меня было час назад. И больше, чем несколько седмиц до этого.

— Думаешь, получится сделать из него лекарство? — уточнил Берт.

Франциск хрипло кашлянул. Похоже, что он хотел усмехнуться, но болезнь делала своё дело.

— Я не узнаю, пока у меня не будет возможности поработать как следует. Я не могу обещать вам итогов, прежде чем попробую.

— Информация о месте силы как-то поможет твоему делу? — спросил у него я.

Франциск на мгновение помедлил. Он медленно моргнул и произнёс:

— Верея свидетель тому, что вы сделали. Не стоит обременять меня подробностями.

Он снова закашлялся и ненадолго исчез из окошка. Затем его глаза вновь появились там.

— Я приступлю к работе сейчас же. У Аббатства долг перед вами за проделанную работу. Как и у меня лично. — Он резким движением закрыл окошко.

— Как нам узнать результат? — спохватился Бертран.

— Вы узнаете, — раздался гулки голос Франциска.

Его тяжёлые шаги медленно ушли от стальных ворот куда-то с другой стороны. В то же самое мгновение пришло уведомление от Системы:

Задание обновлено: Контракт Кримвальдского Аббатства.

Цель выполнена: найти и доставить компонент лекарства от недуга Аббатства.

Награда: долг аббата и долг Франциска.

Сразу же за этим перед глазами появился таймер задачи, которую нам выдал барон.

До завершения контракта: 10 дней: 11 часов: 36 минут.

Что нам ещё оставалось сделать, так это найти паладина Истафана, доставить послание барона Шторрена аббату Джошуа, заручиться согласием и оценить обстановку внутри. При условии, что лекарство подействует достаточно быстро, чтобы нас могли принять.

— Ну что, пошли? — спросил Бертран, глядя на моё лицо.

Я развернулся и махнул рукой в сторону ближайшего участка леса.

— Мы помогли Аббатству и Франциску. Будем надеяться, что это хоть чего-то да стоит, — ответил я и двинулся в сторону гостевого дома. — Иначе мы окажемся ровно в том же месте, как когда подошли к этим воротам впервые. Только времени будет уже значительно меньше.

Мы с Бертом зашли в дом ровно в тот момент, как оставшаяся часть отряда залезала в окно.

— Он ушёл от ворот, — бросил Берт. — Могли б зайти и как люди.

— В следующий раз обязательно постараюсь, — оскалилась Векс.

Я пропустил демоницу мимо и подал руку Айрис. Волшебница приняла помощь и благодарно кивнула.

— Ещё успеешь насмотреться на свой камень, — обернулся я к Лазарю. — Предлагаю заняться перевязкой и перекусить внизу, а комнаты наверху выделим под спальни.

— Как у Ефросиньи? — широко округлила глаза Векс и сцепила руки перед собой.

Я пропустил её комментарий и наигранную невинность мимо ушей. Хотя, в отличие от меня, кончики ушей Айрис заметно покраснели.

— Оптимальнее всего будет начать с тебя, командир, — наконец убрал зелёный камень в карман Лазарь. — Остальные пострадали несколько… слабее.

Я не стал спорить с нашим лекарем и устроился на одной из лавок в общей части дома, которая, видимо, раньше подразумевала столовую. В это время отряд разошёлся по комнатам. Лишь Берт остался поближе и болезненно морщился, прижимая руку.

— Всё-таки знатно досталось? — спросил я, пока Лазарь занимался коленом.

Берт поморщился и покачал рукой в воздухе в жесте, примерно означающем «бывало и хуже». Учитывая недавнюю схватку с демонами, я был склонен с ним согласиться.

— Франциск расспрашивал тебя про камни? Или про случившееся в месте силы? — между делом уточнил Лазарь.

Я покачал головой.

— Да вроде нет. Он не слишком много говорил не по делу.

— Похоже, скверна оказала какое-то воздействие на его мозг или челюстно-лицевой аппарат, — в несвойственной ему манере усмехнулся бывший клирик. — Иначе я не могу объяснить, как он смог держать рот на замке.

— Думаю, время у них там было тяжёлое, — выдохнул Берт. — Тяжёлые времена закаляют. Но и оставляют свой след.

На некоторое время в помещении воцарилась тишина.

— Скажите что-нибудь, — почесал голову Берт. — А то чувствую, будто сморозил какую-то глупость.

Мы с Лазарем переглянулись и оба искренне улыбнулись.

— Это вполне может быть самое точное наблюдение, которое я от тебя слышал за время наших странствий, — отозвался Лазарь.

Бертран чуть не закашлялся от такого комплимента.

— Какой из себя Джошуа? — поинтересовался я у Лазаря между делом. — Шторрен называл его скрягой. Остап говорил о нём как о затворнике со сложным характером. Какой он вообще на самом деле?

Лазарь замер на несколько ударов сердца, а затем вновь вернулся к работе.

— У него острый ум, хотя и закостенелый от мириады прожитых лет, — тихо произнёс он. — Эти же годы сделали его упёртым. И всё же самая главная